Глава 26

Кристиана— Чтобы упростить это выражение, следует применить закон Де Моргана, затем закон двойного отрицания. Следовательно, мы получим ответ… — объясняет учительница, а я выпускаю ручку и тру подушечками пальцев виски.

Ничего не понимаю в математическом анализе. Если передо мной поставят условие: пройтись босиком по осколкам, чтобы вычеркнуть из расписания этот предмет, я без вопросов стяну с себя обувь.

Однако мой куратор миссис Шарклинг не предлагает подобных вариантов. Точнее, она вообще ничего не предлагает. Точнее, ей абсолютно плевать на меня и на мои просьбы.

Сколько бы я не пыталась с ней поговорить и объяснить ситуацию, она раздраженно отмахивается от меня, ссылаясь на чудовищную занятость. Похоже мне не удастся до нее достучаться и придется записаться на ненужные дополнительные занятия, чтобы подтянуть математический анализ.

От этой мысли я протяжно вздыхаю. Только этого мне не хватало.

Внезапно распахивается дверь кабинета, и внутри меня по щелчку все напрягается. Вдруг порог класса сейчас переступит кто-то из братьев Аматорио? Со своими вечными высокомерными ухмылочками, всепозволяющиями уведомлениями о переводе и жестокими шутками.

Я волнуюсь не просто так. Прошло три дня с тех пор, как Десмонд решил, что я слила в сеть его фото. После этого я ни разу не встречала его или его младшего брата в академии. Что, если они намеренно не появляются на учебе, придумывая более коварную и изощренную игру? Может быть, Десмонд и Кэш притаились, чтобы нанести мне опасный удар?

Но нет. Вместо моих ночных кошмаров в класс заходит женщина, работающая секретарем у миссис Шарклинг. Я не помню ее имени, но за последние три дня вижу ее чаще Даниэля. Потому что без конца оббиваю порог кабинета ее начальницы в надежде на то, что меня когда-нибудь заметят.

— Доброе утро, — обращается секретарь к преподавательнице и потом оглядывает класс. — Мне нужна Кристиана Лазарро.

При упоминании моего имени у меня потеют ладони. Что ей от меня надо? Быстро вытерев взмокшую руку об юбку, я поднимаю ее над головой.

— Я здесь, — мой голос звучит ужасающе пискляво. Боже.

— Вас вызывает миссис Шарклинг для личной беседы, — безжизненным тоном сообщает секретарь и вновь смотрит на преподавательницу.

Та одобрительно кивает, и я растерянно закрываю крышку ноутбука, а затем бросаю тетрадку в рюкзак. Ничего не понимаю. Я что-то не так сделала? Зачем меня вызывают к куратору посередине урока? Не то, чтобы я имела что-то против…

— А что за личная беседа? — интересуюсь я, когда оказываюсь за пределами кабинета.

— Простите, но я так же, как и вы, ни о чем не осведомлена, — сухо отвечает секретарь.

Она начинает быстро идти по пустому коридору, и я отправляюсь следом за ней.