Через три дня с ее родителями должны были связаться, чтобы получить выкуп…

— Выкуп? — срывающимся голосом уточняет брат.

— Ким хотела взять у собственных родителей пять миллионов. Эти деньги ей были нужны, чтобы она смогла сделать документы и начать новую жизнь.

— Новую жизнь? Она хотела начать новую жизнь? — он бросается ко мне и бьет кулаком в грудь. — Почему я ничего об этом не знаю?

Поморщившись, я отступаю назад.

— Я не знаю, почему она тебе ничего не сказала. Ким хотела проучить своих родителей, потому что ей не поверили в то, что с ней сделал Блаунт.

— Что было дальше? — Кэш снова замахивается, но я блокирую его удар.

— Два дня она скрывалась в юго-восточной части Бостона. Мы арендовали квартиру через знакомого, чтобы наши имена и лица нигде не фигурировали. Ким должна была дождаться, когда человек, работающий на ее отца, доставит выкуп на старую железнодорожную станцию в Куинси тринадцатого числа. Но она перестала выходить на связь двенадцатого мая.

— Где Ким сейчас?

Кэш не сводит с меня убийственного взгляда. Я еще никогда не видел его таким бешеным и обозлившимся. Мне кажется, он мысленно утопил, расчленил и сжег мои останки. А потом воскресил и вновь проделал со мной тоже самое.

— Кэш… — я медленно мотаю головой. — Я не знаю.

— И ты не рассказал об этом полиции? — спрашивает он сквозь стиснутые челюсти. — Чтобы уберечь свою трусливую задницу, да?

— От копов мало толку. Я пытался самостоятельно найти ее…

— Ненавижу тебя! — орет Кэш во все горло и бьет меня в челюсть.

Моя голова запрокидывается, а от удара немеет нижняя часть черепа. После этого ноющая боль медленно окутывает лицо, и я чувствую привкус крови во рту. Проведя языком по зубам, я убеждаюсь, что ни один из них не пострадал. Скорее всего Кэш рассек мою нижнюю губу.

— Я знаю, что мне не следовало этого делать! — отчаянно произношу я, сгорая от ненависти к самому себе. — Но мне хотелось помочь ей! Помочь восстановить справедливость…

— Восстановил? — Кэш снова ударяет мне в челюсть.

В этот раз острая боль тотчас пронзает лицо. Зарычав, я отталкиваю брата от себя.

— Ким обещала, что свяжется с тобой после того, как все уляжется! — ору я. — Я думал, что мы поступаем правильно. Я не знал, что так выйдет, и она пропадет навсегда!

Кэш продолжает испепелять меня взглядом и молчит.

— Не вздумай приближаться к Жасмин, — говорит он вдруг спокойным и ровным тоном. — Ты не достоин быть с ней. Ты не заслуживаешь даже гребаную Кайли. Ты заслуживаешь вечного одиночества.

С этими словами брат разворачивается и уходит, а я смотрю ему в след, ощущая себя абсолютным ничтожеством.

* * *Облокотившись на барную стойку, я заказываю порцию виски.

Ты заслуживаешь вечного одиночества.

О, я это знаю.