Десмонд не заслуживает видеть меня сломанной. И не заслуживает ни одной моей пролитой слезы. Никто этого не заслуживают, кроме моих мертвых мамы и папы.

— Мне хотелось, чтобы ты испытала то дерьмо, что испытал я, когда узнал, что ты отправила снимки.

— Я ничего не отправляла! — сквозь всхлипы говорю я.

— Я хочу тебе верить, правда хочу… — после недолгого молчания говорит Десмонд. — Но каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, происходит какая-то чертовщина и разрушает доверие.

Рыдания застревают в горле, когда я чувствую, как мои ноги больше не касаются земли. Десмонд привлекает меня к себе и поднимает в воздухе. Продолжая всхлипывать, я больше не пытаюсь убежать от него. Я настолько вымотана и устала, что роняю голову на его грудь, став невольным слушателем беспокойного биения его сердца. Моя рука предает меня и ложится на то место, где удары ощущаются наиболее ярче, и в этот момент Десмонд задерживает дыхание.

Он останавливается возле машины и опускает меня. Затем открывает дверь со стороны пассажирского сиденья, и я проскальзываю внутрь салона. Независимо от того, какую степень ненависти я бы не испытывала к Десмонду, но мне надо убраться отсюда и попасть домой.

* * *"

"Всю дорогу Десмонд избегает моего взгляда и не разговаривает со мной. Лишь один раз он спросил, не нужно ли прибавить подогрев сидений, когда заметил мой озноб.

Я стискиваю зубы, чтобы яростно не накричать на него за мнимое проявление заботы. Как он может так себя вести после всего, что причинил мне?

Разум твердит мне, что в этом и есть весь Десмонд. Он готов снести все на своем пути, и для него не имеет значения, пострадает ли кто-нибудь при этом. Десмонд всегда считает, что он прав. И не сочтет нужным извиниться. Никогда.

Притормозив возле моего дома, он не спешит разблокировать двери. Шумно выдохнув, Десмонд запускает пальцы в волосы, после чего поворачивается ко мне. Я встречаюсь с его измученными глазами.

— Я не хочу, чтобы ты дальше совершала ошибки, только потому что нуждаешься в деньгах, — выдавливает он.

Десмонд выглядит поверженным и, возможно, сейчас страдает не меньше меня. Но я заставляю себя перестать ему сочувствовать. Он заслуживает этого. Вместо того, чтобы просто поговорить со мной, выяснить детали и прояснить ситуацию, Десмонд совершил все, чтобы я его возненавидела.

Когда ему позвонили и сказали про фотографии, он сразу подумал, что эти снимки отправила я. Десмонд даже не попытался выслушать мою версию и как-то меня оправдать. Он обвинил меня.

Я не произношу ни одного слова, наблюдая, как он тянется к центральной консоли, вытащив оттуда плотный конверт, и кладет его мне на колени.

— Здесь мой выигрыш. Почти пятнадцать тысяч. Возьми их себе. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к прошлому.