– Блинчики? – Лана не на шутку призадумалась, потом вспомнила, что мама когда-то очень давно жарила блины. Кажется, на Масленицу. – А хлопья ты не хочешь?

– Нет. Я хочу блинчики.

Ясно, этим утром вместо её любимой, послушной дочки проснулся упрямец.

– Что у вас тут происходит? Кто говорил про блинчики? – Иван появился на лестнице, Соня в первый момент удивлённо на него вытаращилась, но прежде чем успела озвучить вопрос или непонимание ситуации, Иван легко подхватил девочку под живот и закинул себе на плечо. Соня засмеялась и задёргала ногами.

– Дядя Ваня, отпусти!

– Вань, в самом деле.

 – Лана кинула на него выразительный взгляд.

Иван смешно скривился, но осторожно девочку перевернул и поставил ногами на стул. Переспросил:

– Что с блинчиками?

– Я хочу, – как в школе, вскинула Соня руку.

Иван перевёл многозначительный взгляд на Лану, а та попыталась изобразить равнодушие и поспешила отвернуться. Сизых присвистнул.

– Ты не умеешь жарить блины?

– А почему ты решил, что я должна уметь их жарить? Я их не ем.

– Заметно. И, судя по тому, как Люба выглядит, она их тоже не ест. А я ем.

Соня, доставай из холодильника молоко и яйца.

Лана едва не поперхнулась успевшим остыть чаем.

– Ты собрался жарить блины?

– Я умею, – удивился он. – А получается так, что в этом доме каждый должен делать то, что умеет.

Соня соскочила со стула и кинулась к холодильнику.

– Мама, у нас есть молоко и яйца?"

"– Должны быть. Молоко я покупала тебе к хлопьям, а из яиц бабушка вчера делала маску для волос.

– Как невкусно всё это звучит, – проговорил Иван, отнимая у Ланы чашку и делая глоток. Оказался рядом и заглянул ей в лицо.

Негромко поинтересовался: – Всё в порядке?

Она поспешила кивнуть. Возможно, чересчур поспешила. Не захотела рассказывать ему о звонке Игнатьева, знала, что Иван тут же потеряет хорошее настроение. А Соня его настроению радовалась, довольная прыгала по кухне, и аккуратно, как может только ребёнок, складывала на стол требуемые продукты.

Наблюдать за тем, как Иван Сизых печёт блины, было удивительно. Лана сидела в сторонке, слушала его байки, наблюдала за тем, как Соня крутится вокруг него, как щенок, лезет под руку и пробует первый блин.

На лице дочери был неподдельный восторг. Лана наблюдала за ней, а думала о том дне, о том моменте, когда они с Иваном соберутся сказать ей правду. Как Соня отреагирует, что они ей скажут, какими словами попробуют объяснить. Лана не хотела категоричных выводов, не хотела трагедий и прощаний с прошлой жизнью, но как объяснить девятилетнему ребёнку, что в жизни всё непросто, а порой и нескладно, пока не знала. Но знала, что Соня надолго запомнит это утро, вкусные блины и свою радость по этому поводу.