– Слава, в какую игру ты играешь?

– Ты меня подозреваешь?

– У меня нет для этого причин?

– Я пытаюсь хоть что-то исправить! – не сдержался он.

– И поэтому я должна всё бросить и поехать к тебе в Москву?

– Что бросить? – переспросил он.

Лана заметалась в своих мыслях, сразу вспомнила о бывшем муже, который до сих пор спокойно спал в её постели, и от этого воспоминания занервничала. А Игнатьеву решила кое-что разъяснить:

– Я наняла адвоката! Хорошего.

– Я в курсе. Я с ним общался.

– Правда? И после этого общения в тебе проснулось желание со мной поговорить? Значит, он на самом деле хороший адвокат.

– Брось, – фыркнул Слава. – Думаешь, я испугаюсь мужика в костюме?

– Понятия не имею, чего ты испугаешься. И даже выяснять не хочу. Поэтому никуда не поеду. Кстати, нас могут развести без моего присутствия?

– Лана, у нас дочь. Твоё присутствие как бы необходимо. Если для тебя это важно, конечно.

Лана молчала, недовольно накручивала на палец прядь волос.

– Я проконсультируюсь со своим адвокатом по этому вопросу, – наконец сказала она.

А Игнатьев чертыхнулся.

– Ты ведёшь себя глупо.

– Слава, мне нечего тебе сказать, – перебила она его.

О своей глупости разговаривать с ним не собиралась, ни минуты.

– И очень зря, между прочим. Возможно, мне есть, что тебе сказать.

– Я уже посоветовала тебе обратиться к моему адвокату. И больше не пиши мне среди ночи странные сообщения. Меня это беспокоит.

– Беспокоит?

– Хорошего тебе дня, Слава, – настойчиво проговорила Лана, заканчивая разговор. И не дожидаясь ответа, телефон отключила. Наконец, выдохнула. Судя по всему, никаких плохих новостей Игнатьев сообщать ей не собирался, и новых обвинений не выдвигал.

А его ночной порыв носил чисто импульсивный характер. Как это ни смешно, но, кажется, он соскучился. По ней, её нравоучениям и навязчивой, неотступной заботе, и попросту по её присутствию в его жизни, хоть и ставшему нежелательным. Что ж, так бывает. После отъезда из Москвы она тоже скучала, тосковала и не понимала, как дальше жить, и зачем вообще ей нужна новая жизнь, без привычного уклада и даже без него. Это казалось жутко несправедливым. Видимо, настала очередь мужа кое-что переосмыслить и понять.

Вскоре проснулась Соня.

Забегала по дому, радуясь новому дню, и её было бессмысленно просить, чтобы она не так сильно топала на лестнице и не кричала с верхней ступеньки, обращаясь к матери.

– Мам, можно сходить за Прохором?

– Ещё слишком рано. Ты не думаешь, что тётя Тома и дядя Вова спят?

– Уже восемь!

– Очень рада, что ты научилась разбираться во времени.

Соня печально вздохнула и свесилась с перил лестницы, изображая вселенскую тоску. Лана решила не реагировать.

– Что ты хочешь на завтрак?

– Блинчики.