Бывало, он забегал на минуту, мы обменивались парой ничего не значащих слов, и он тут же уходил. Бывало, оставался подальше и рассматривал книги: иногда молча, иногда потягивая лимонад из банки. Возможно, он стал приходить, потому что я никогда ни о чем его не расспрашивал.

— Жаль, что тебе не понравилось. Но по правилам деньги за печатную продукцию не возвращаются. Возможно, если бы имелся какой-то дефект, тогда — да, но даже в этом случае слишком много времени прошло с момента покупки.

— Тьфу ты! — Гон громко фыркнул. — С тебя кто-то деньги просит? Я просто обратно принес, потому что дома хранить не могу. Считай, типа, за просмотр тебе заплатил.

— Этот журнал — своего рода классика. Даже фанаты как раз такого есть.

— Это я, выходит, классику читал? Нужно будет отметить ее в своем списке прочитанной литературы. — Гон засмеялся собственной шутке, но, заметив, что я его не поддержал, тут же сделал серьезное лицо.

Смех над чужими шутками относился к разряду вещей, которые давались мне очень тяжело. Я мог попытаться через силу выдавить смех или заставить себя улыбаться. Но максимум, что у меня получалось, — это чуть раздвинуть уголки рта. В результате получалась такая неестественная гримаса, что собеседник мог вполне подумать, что это я над ним смеюсь.

Именно из-за неумения смеяться за мной еще с начальных классов закрепилась репутация неприветливого сухаря. Мама постоянно твердила, что умение в подходящей ситуации естественно поддержать смех очень важно для жизни в коллективе, но даже у нее в конце концов начали опускаться руки. Поэтому она придумала другой выход: в подобных случаях я должен был делать вид, что не расслышал, отвлекся или не обратил внимания на смех собеседника. Но и тут я частенько не соблюдал тайминг, упускал нужный момент, и в разговоре повисала неловкая тишина, после которой все равно приходилось с трудом подыскивать какие-то слова. Но сейчас с Гоном никаких слов подбирать было не нужно. Потому что мы просто продолжили говорить о «классике».

— Этот журнал был издан в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Можно сказать, он уже дедушка, настоящий раритет. Найти такой сейчас уже непросто. Возможно, не все в этом разбираются, но это действительно настоящая классика.

— Ну тогда посоветуй еще что-нибудь из классики.

— Классики такого рода?

— Ну да. Сам же сказал, что она настоящая.

Классику такого рода обычно стараются не держать на виду, поэтому я повел Гона к стеллажам в глубине лавки. Там, из закутка самой дальней и самой пыльной полки я вытащил нужную книгу. Это был сборник порнографических снимков, сделанных в конце эпохи Чосон: янбан обнимается с кисэн в различных позах[31].