Ведь стоило только начать вводить в поисковике «ро…», как он тут же выдавал сочетания «рождественский убийца» или «рождественская трагедия», по которым не составляло труда найти ссылки на статьи о шестнадцатилетнем подростке по фамилии Сон, потерявшем мать и бабушку. Статьи эти сопровождались фотографиями с похорон, и хотя мое лицо заблюрили, сделали это так халтурно, что любой, кто меня знал, мог легко опознать меня на этих фото.

В школе на это реагировали по-разному. Кто-то в коридоре издалека и украдкой указывал на меня пальцем, кто-то открыто перешептывался, когда я проходил мимо. Были и такие, которые во время обеда прямо подсаживались ко мне за столик и начинали расспросы. Если я поворачивал голову, непременно натыкался на чей-то взгляд, сверливший мне спину.

Наконец наступил день, когда мне все-таки решились вслух задать вопрос, интересовавший всех. Это было в обеденный перерыв, когда я возвращался из столовой в свой класс. Я увидел, как за окном школьного коридора раскачивается из стороны в сторону какая-то тень. Это о стекло крохотными побегами стучала ветка форзиции. Я подумал, что росткам нужно больше солнца, поэтому открыл окно и отвел ветку в другую сторону.

В этот момент на весь коридор кто-то звонким голосом неожиданно спросил:

— Эй, а каково оно, когда на твоих глазах убили маму?

Я повернулся на звук. Это был тщедушный паренек из моего класса. На уроках он часто пререкался с учителями, да и вообще ему нравилось побаламутить, выкинуть что-нибудь в толпе, чтоб побольше людей обратило на него внимание. Такие везде есть.

— Мама жива. Убили бабушку.

От такого ответа у него только вырвалось тихое «ох-х». Его взгляд мазнул по лицам вокруг, многозначительно задержался на некоторых, после чего они вместе захихикали.

— А, вот как? Извиняй. Перефразирую вопрос: а каково оно, когда на твоих глазах бабушку убили? — не унимался мелкий.

— Эй, ты что! — Девчонки вокруг неодобрительно загудели.

Парень развел руки и пожал плечами:

— А чё такого? Вам же всем тоже интересно! — сейчас он говорил чуть тише.

— Вы действительно хотите знать, каково это? — Мне никто не ответил, наступила полная тишина. — А никак. Я вообще ничего не почувствовал.

Я закрыл окно и вернулся в класс. Вернулся и шум вокруг. Вот только с остальным было по-другому: вернуться к тому, что было еще минуту назад, стало уже невозможно.

25После этого случая я стал знаменитостью, хотя правильнее было бы это назвать расплатой за популярность. Когда я проходил по коридору, все расступались передо мной, как море перед Моисеем. Обо мне шептались по всем углам:

«Смотри, вон он, вон!»

«А выглядит нормальным…»

Ну и всякое такое в том же духе. Специально на меня посмотреть в наше крыло заходили даже из старших классов.