Конечно, Алекс использовал это время с пользой: попытался доказать мне, что я – разновидность катаклизма, посетившая его бедное семейство. Я особо не возмущалась: он с такой уморительной серьезностью надрывался – даже спорить не хотелось. Видно же было, что беднягу проняло. Потом братишка, очевидно, понял, что молчу я не просто так, повернулся, словил на себе мой умиленный, но малость заскучавший взгляд, скрипнул зубами и обиженно насупился.

– Да ладно, продолжай! – попыталась я исправить положение. – Мне очень интересно!

– Я вообще-то правду говорю!

– Да-да, – отвернулась я. – Устами зануды гундосит истина…

– Чего сказала?!

– Чего слышал! Думаешь, меня осчастливил мамин брак?

– Вот только не называйся пострадавшей стороной! Кто-кто, а вы с мамашей переехали на все готовое: особняк, гимназия, наследство…

– …три старших брата, – закончила я. – И не нужно обвинять меня в покушении на ваше богатство. Если ты не заметил, особого пополнения в моем кошельке не наблюдается.

Алекс нахмурился и замолчал. Потом резким движением включил музыку, завопившую на весь салон какой-то «шансон-хоррор». Я прямо чувствовала, как братцу хочется добавить что-то еще, но по непонятной причине он сдерживался. То ли не знал, как бы выразиться потактичнее, то ли (что, конечно, больше походило на правду), сам пока не был уверен, что опасения оправданны.

– Может, со временем, нам удастся притереться друг к другу, – примирительно буркнула я.

– Деточка, я не кошка, чтобы к кому-то притираться.

– Нет, Шурик, ты не кошка, ты – кобелина! Но я, так и быть, потерплю.

Это я такая смелая стала, потому что машина как раз въехала во двор, а выпрыгивать из нее на бегу мне было не впервой.

– «Кобелина»?! – прошипели с соседнего сиденья. – Ты, деточка, еще не знаешь, какой я могу быть «кобелиной»!

– Чего ты лыбишься? – аж поежилась я. – Ты вообще знаешь значение этого слова?

В ответ братец осклабился так, что мне захотелось из машины не выскочить, а катапультироваться. Даже если для этого пришлось бы пробить головой крышу. Кажется, от немедленной расправы меня спасло чудо и Егор, непонятно каким образом материализовавшийся перед нашим капотом.

– Е… твою…! – рыкнул Алекс, выворачивая руль и ударяя по тормозам. Меня впечатало в окно и отбросило обратно на сиденье.

– Господи, – прохрипела, ощупывая шишку на лбу, – какой идиот продал тебе права?!

– Вылезай! – прохрипел Алекс. Потом подумал и добавил: – И беги!

Что ж, искушать судьбу я никогда не любила, потому вылетела из салона пробкой, и ахнуть не успела, как очутилась в объятиях старшего братца.

– Евочка, – ахнул он, удерживая меня на весу за руки повыше локтя – кстати, очень неудобная поза, – откуда у тебя на лбу такая огромная шишка?

– Шурик постарался, – вякнула я.