Демон сперва не сообразил, что я сделала. Зато когда все же понял… О, сколько самодовольства и чистого счастья звучало в его хохоте! И как резко он оборвался, когда Алекс буквально парой росчерков изобразил мелом ту же руну на стене и рявкнул:

– Манфорд!

Вот тут я впервые увидела, какая мощь таится за тремя лицами этого создания. Комната наполнилась смерчем. Факелы погасли и зачадили, ветер поднялся такой, что с меня буквально сдувало скальп. Пискнув:

– Предупреждать надо! – Я метнулась к Алексу, возле которого почему-то было куда спокойнее, прижалась к нему, спрятала лицо на груди, зажмурилась и твердо решила, что голову подниму, только когда окружающая среда угомонится.

Неудивительно, что Шурику стоило немалых усилий отодрать меня от себя.

– Ева! – в пятый раз повторил он. – Все нормально. Можешь открыть глаза.

Нахмурилась, прислушалась, очень жалея, что не могу двигать ушами, как эльф, и только тогда заметила, что по комнате расходится странное золотистое сияние.

– Но ведь огонь погас, – пробормотала в недоумении, обернулась и медленно выдохнула. Невероятно! Алекс протянул руку, и старинный пергамент, выполненный, казалось, из чистого золота и сияющий крошечным солнцем, опустился ему в ладонь.

– Что это? – прошептала, не в силах поверить собственным глазам.

– Контракт, – ответил Шурик, деловито развернул лист и скользнул по нему глазами. – Итак, кто тут у нас… Манфорд, «видящий суть». Ну логично, учитывая, с кем мы здесь повстречались. Хорошая добыча… Мой четырнадцатый демон и пятый по уровню силы. Берет измором… Эй, ведьма, у тебя случайно нет врагов, от которых ты бы хотела избавиться, не привлекая к себе лишнего внимания?

– Что, заклинатель? – изогнула бровь я.

 – Слава Саурона покоя не дает?

Он криво ухмыльнулся и повел руками. Щит с мечом исчезли.

– Этот демон – идеален, когда нужно заставить кого-то повстречаться со своими страхами. Бьет в самую уязвимую точку, не знает промаха и никогда не отступает.

– Знаешь, мне как-то сложно восхищаться его талантами после того, как опробовала их на собственной шкуре…

– А я не восхищаюсь. Я констатирую факт. И думаю, где смогу использовать новое приобретение. Кстати, об этом…

И он приложил ладонь к пергаменту.

Золотая бумага окрасилась красным, выдала еще один световой эффект и растворилась в воздухе.

– У тебя кровь! – сообразила, хватая Алекса за руку.

– Легкая производственная травма, – ухмыльнулся он. – Бывало и хуже.

Да, конечно! Если руку ему обглодают пираньи – наверняка это будет выглядеть еще страшнее. Уж не знаю, из чего был сотворен этот чертов контракт, но у Алекса в ладони оказалось штук пятнадцать крошечных уколов. Словно он только что сунул конечность в миниатюрную «железную деву».