В обоих случаях покупателем была никому не известная фирма, зарегистрированная на вашу троюродную племянницу. Вы очень талантливо защищаете интересы кредиторов. Особенно тех, что живут на Кипре!

Улыбка медленно сползла с лица Улыбышева. Его глаза стали похожи на две ледышки.

— Я не понимаю, о чем вы, — процедил он.

— О, вы все прекрасно понимаете, — спокойно продолжил Виктор. — Так что давайте к делу. Сколько вы хотите? Лично себе. В конверте. За то, чтобы это «новейшее оборудование» было оценено по цене металлолома и продано на торгах без лишней шумихи моему представителю.

Назовите цифру, и мы закончим этот приятный разговор.

В комнате повисла тишина. Улыбышев несколько секунд смотрел на Виктора, потом на меня. В его глазах шла быстрая, напряженная работа. Он взвешивал риски, оценивал выгоду."

"— Пять процентов от реальной стоимости, — сказал он наконец глухим, изменившимся голосом.

— Два, — отрезал Виктор. — И на этом все. А вам следует подумать, что произойдет, если кто-то представит аналитическую записку о ваших предыдущих «подвигах» и поспособствует ее продвижению. Почему-то мне кажется, бежать вам придется очень далеко и очень быстро.

— Три, — после паузы сказал Улыбышев голосом, которым можно было бы заморозить Сахару.

— По рукам, — кивнул Виктор. — Мой помощник свяжется с вами завтра.

Мы встали и вышли, оставив его одного в этой стеклянной клетке. Сделка была заключена. Да, грязная, да, циничная, но такова реальность этого мира. Мира, где закон — это лишь инструмент в руках тех, у кого есть деньги и нет совести.

Воспоминания отхлынули, и вот я вновь вернулся к реальности, смотря в спину уходящего Селищева, как пьяный, идущего к лестнице.

Да, черт побери, все эти «опекуны», управляющие, одним миром мазаны. И к этому сукину сыну тоже можно подобрать ключик. Знать бы только, как!

Я догнал его уже в гардеробе.

— Аристарх Ильич, — сказал я тихо. — Позвольте представиться. Тарановский. Коммерсант из Сибири.

Он посмотрел на меня мутными, ничего не выражающими глазами.

— Что вам угодно?

— Я хотел бы поговорить с вами об одном имении, опекуном коего вы являетесь, — сказал я. — Имении господ Левицких.

Глава 15

Он секунду помедлил, потом, оглянувшись, произнес:

— Я вас не знаю, но раз мы встретились в таком месте, уделю вам время.

Пройдемте в курительную, там и поговорим!

Спустившись вниз, мы отправились в курительную. Шагая по дорогущему паркету, я лихорадочно соображал. Что я ему скажу? Как построить беседу?

Представиться посланником от тех самых французов-концессионеров? Глупо. Я не знаю ни их имен, ни деталей их договоренностей с Селищевым. Он задаст мне пару уточняющих вопросов, и я тут же провалюсь, выдав себя за самозванца.

Прийти от имени Мезенцева? Еще хуже.