В любой другой день Мэддисон прочитал бы мне свою обычную капитанскую лекцию о том, что я подвел команду, предоставив «Сиэтлу» столько времени для игры в большинстве. Напомнил бы мне, что мы только что проиграли выездную игру, и теперь у нас остался всего один матч в третьем раунде плей-офф. Он бы посоветовал мне вытащить голову из задницы и расставить приоритеты.

Но он ничего этого не говорит, потому что знает, какие у меня приоритеты. Я не думаю о хоккее. Не думаю о своем контракте. Я просто думаю о девушке, которая исчезла из моей жизни, потому что я не хотел, чтобы моя репутация навредила ей еще больше.

Я сматываю скотч с кольца Стиви, которое я отказывался снимать в последних трех играх, и взгляд Мэддисона не отрывается от моего мизинца. Кольцо достаточно тонкое и незаметное, и мне каким-то образом сошло с рук то, что я его носил. Судьи предположили, что мой палец заклеен скотчем по медицинским причинам. Но я носил его, цепляясь за него, как за какой-то спасательный круг. Как будто, надетое на мой палец, оно символизирует, что она все еще есть в моей жизни.

Но то, как она смотрела на меня вчера в самолете, как будто я был незнакомцем, с которым она не хотела иметь ничего общего, напомнило мне, что это не так.

Меня в ее жизни больше нет. А я собираюсь носить это дурацкое дешевое кольцо до тех пор, пока металл не рассыплется у меня на пальце, потому что это единственная частичка ее, которая у меня еще осталась.

Мэддисон осторожно находит меня сочувственным взглядом, а потом снова смотрит на мой палец.

– Не хочу об этом говорить, – напоминаю я ему, хватая полотенце и направляясь в душ.

Переодевшись в костюм, я следую за парнями из раздевалки к автобусу, ожидающему нас у заднего входа на арену.

Во время нашей короткой прогулки множество нетерпеливых болельщиков приветствуют нас с протянутыми плакатами и ручками из-за огражденного канатом барьера. Большинство ребят не торопятся, раздавая автографы и фотографируясь с фанатами, но я не снимаю с ушей наушники и не отрываю бесстрастного взгляда от автобуса впереди меня.

Напротив фанатов вдоль дорожки, сверкая камерами, выстроились репортеры, выкрикивая наши имена в попытке высосать из пальца хоть какую-то новость. Когда я прохожу мимо, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не поднять руку и не отшвырнуть их прочь.

Честно говоря, это идеально сочеталось бы с образом, который хочет получить от меня Рич, но это заманчиво прежде всего потому, что я частично виню их в том, что всего несколько дней назад моя жизнь пошла прахом.

«Чикаго» снова захотел заполучить своего постоянного плохого парня? Что ж, вот он я. Возвращаюсь к своим привычным грязным дракам, мне наплевать на остальных, включая фанатов, которые умоляют о моем внимании.