Исцеление и заживление ран, конечно, тоже нечастый дар, но все же попадается.

— А как стать магом? — спросила я.

Киллиан расхохотался, и щенок на его руках радостно тявкнул.

— Никак, Тари! Ну ты чего? Магом можно только родиться.

В Саргонде для магов даже отдельное название придумали — магиары. Но не стоит думать, что так называли абсолютно всех, кто обладал магией. Магиары — это скорее титул. Человек благородного происхождения, который обладает магическими способностями. Исторически сложилось тут, что в давние времена маги становились во главе государства, занимали почетные должности. Аристократия, но на другой манер. Они свято блюли чистоту магиарской крови, чтобы способности не выродились, и очень редко женились на простых смертных. Так и вышло, что с веками любой знатный род обладал магией. Конечно, бывало, что рождались в таких семьях дети-«пустышки», без какого-либо дара. Их называли просто господами, так как они относились к знати. Господам строго-настрого запрещалось вступать в брак с магиарами, чтоб не попортить чужой род. Хочешь жениться — выбирай подобного себе.

Но, нередко было и так, что одаренные рождались в простых семьях. И это был единственный шанс выбиться в знатные люди. Таких детей выгодно продавали магиарам для работы или в помощники, для заключения барка или в любовницы и любовники, они могли поступить на королевскую службу в гвардию или в храм, выбить хорошую должность. Но если ты рожденный в трущобах обычный ребенок без дара, то там ты и останешься навсегда, не имея шанса выбиться “в люди”."

"Так считал Киллиан. А вот я с ним была не согласна. Думаю, если потрудиться, получить нужные знания и умения, то можно вырваться из трущоб. Открыть свою лавку, к примеру, или мастерскую. Я уже подумывала о том, как начать работу над этим, потому как жизнь пособницы вора меня совершенно не устраивала. Как и жизнь прачки.

— Пришли, — сообщил Килли, и мы зашли в старое обветшалое здание.

Внутри оказалось что-то вроде небольшой таверны. Атмосфера царила жуткая: темно, воняет, куча страшных лиц, не обремененных интеллектом. Когда нас заметили, куча глаз впилась в меня, и эти взгляды мне совершенно не понравились. Я была достаточно взрослой разумом, чтобы понимать, что они означают.

— Мы пришли к Эйтану, — сообщил Килли дородной женщине за стойкой, у который был только один глаз. И так несуразно прозвучал его тоненький голосок в этом заведении, что мне стало не по себе.

— Он у себя, — гаркнула женщина, и махнула тряпкой в сторону лестницы.

Мы направились туда. Поднялись на второй этаж, подошли к одной из дверей. Килли постучал, и когда нам разрешили войти, мы ее открыли.

— А, мои маленькие пташки, — сказал Эйтан при виде нас. — Проходите.