А что касается денег… я уже ведь тебе сказала – денег у меня больше, чем я могу потратить. Честно сказать, мне ничего особо и не надо. Не надо – было. Ты вот появился и подстегнул меня, как кнутом… а то бы я до сих пор ходила как колхозница. Веришь – вот настолько мне было плевать! Это даже трудно представить!

– А почему теперь не плевать? – ухмыльнулся я. – Чего ты вдруг так изменилась? Стала красавицей?

– Дурак! Я и была красавица! Всегда была! Видел бы ты меня в юности… о-о-о… кстати, чтоб ты знал… а я ведь когда-то себе свидетельство о рождении подделала. Прибавила себе четыре года!

– Оп-па! – восхитился я, новым взглядом осматривая хозяйку квартиры. – И это зачем?

– Хотела в медицинский поступить, а мне лет не хватало. Я взяла и… Всегда дружила с химией. Даже чуть учительницей химии не сделалась. Узнала, как сделать пятновыводитель чернил, и… вывела. Когда отец умер – решила, что пойду на медицинский. Ну и вот… пошла. Удивлялись – чего это я в двадцать лет такая дохлая! Мелкая! Говорила – каши мало ела. Голод был, проклятые буржуи чуть не заморили. Ну и отставали. Пришлось даже спортом заняться. Легкой атлетикой. Чтобы вырасти. Бегала на длинные дистанции, прыгала.

– Женщине столько лет, на сколько она выглядит! – выдал я откровенную банальщину и предложил: – Давай веди пить свой чай! Надеюсь, не опилки грузинские? Расстаралась индийским ради дорогого гостя? И предупреждаю, я люблю пить с лимоном! И не из дурацких граненых стаканов, а из здоровенной полулитровой кружки!

– Наглец… – улыбнулась Зинаида. – Ты знаешь, а мне вот нравится пить из стаканов. С подстаканниками. Как в поезде. Я всегда любила и теперь люблю ездить в поезде. Принесут чай, попутчики сядут разговоры разговаривать… ложечки звенят… а за окном – степь, степь… Полустанки, затерянные в пространстве… телеграфные столбы… А поезд тук-тук… тук-тук… уносит тебя в даль!

– Если бы ты была мужиком, я бы тебе сказал: «Женить тебя надо!» – хохотнул я, но Зинаида не улыбнулась. Она как-то особо, мне показалось – грустно посмотрела на меня и зашагала из комнаты. Мне вдруг стало неловко, будто я по незнанию веселился и развлекался в доме покойницы, не догадываясь, что человек уже умер.

– Я в душ! – послышалось со стороны ванной комнаты. – Потом ты! Выйдешь, будем чай пить. Я торт купила по такому поводу. И колбасы «сервелат». И красной икры! Будем пировать. Полотенце найдешь там же, в шкафу. Твоя зубная щетка зеленая, паста «Поморин», станок для бритья, безопасные лезвия – на полочке. Мой станок не трогай, я им ноги брею, подмышки и…

«И» меня вдруг заинтересовало, а она продолжала:

– …Шампунь, мыло, новая мочалка – все в ванной. Спину тереть не буду – пусть тебе Олечка твоя трет.