Когда ты знаешь, что будет через пять лет. Через десять, двадцать! И планируешь. Знаешь, что ты, молодой специалист, будешь получать приличную зарплату, встанешь в очередь на квартиру и в конце концов квартиру получишь. Кстати, у нас квартиры бесплатно не раздают, как здесь. У нас за квартиру всю кровь выпьют! Банки-кровопийцы дают деньги под грабительские проценты. А если не выплатишь вовремя – в суд, и тебя выкинут из квартиры. Просто на улицу – вместе с детьми! Можешь себе такое представить?

– Нет! – искренне призналась женщина. – У нас это просто невозможно! Это нонсенс! Хотя я читала, как все это происходит ТАМ, у НИХ. Но все-таки, что ты собираешься делать?"

"– Жить, – просто сказал я. – Попробую вернуться на то место, где попал в аварию. Вдруг там портал в наш мир? Сомневаюсь, конечно. Есть у меня версия о том, как я сюда попал… фантастичная, конечно, но чем она хуже других? В общем, я всегда тосковал, ностальгировал по советскому прошлому. По семидесятым. В семидесятых прошло мое детство, лучшие годы моей жизни. И на склоне лет я стал шибко думать о том, что хорошо было бы туда вернуться. В это самое детство. А когда умирал, так страшно захотел жить, что моя воля расколола пространство-время и забросила меня… куда? Правильно, туда, куда я больше всего хотел вернуться. В семидесятые! И вот я здесь! Привет, уважаемая Зинаида Михайловна! Принимайте в гости!

– Да не в гости, а на постоянное место жительства, как я понимаю, – усмехнулась женщина. – Привет и тебе, пришелец из будущего. И вот что, ты должен рассказать мне все, в подробностях! Все! А потом и подумаем, что делать. Только не говори, что ты останешься в стороне. Не верю! Все равно попытаешься изменить мир. Вы, мужики, такие мальчишки… не утерпишь.

– Наверное… может быть, – вздохнул я и начал свой рассказ.

Глава 3

– Ты никому не говори! Меня прислали сюда с планеты Интарис! Но никто не верит! Они засунули меня в психушку, а я хотел передать людям секрет вечной жизни!

Мужчина наклонился к моему уху, и я отчетливо ощутил, как от него пахнет гнилыми зубами, потом и аммиаком. Похоже, что он еще и мочится под себя.

Аппетит сразу пропал, и я буквально заставил себя доесть манную кашу. Чай был теплым, условно съедобным. Я выпил его залпом и стал подниматься, когда мужчина поймал меня за руку и сжал ее, как тисками. Я даже удивился: откуда в худом теле очкарика такая сила?!

– Сообщи Леониду Ильичу! – горячим шепотом повторил мой собеседник, и глаза его – сухие, блестящие – смотрели на меня умоляюще, как у приговоренного к смерти.