Отравить не отравит — Белла очень заботилась о том, чтобы пиво разбавляли только кипяченой водой, и чтобы никто не отравился плохой едой (а то ведь комиссия может нагрянуть, разоблачат хищения!), но не хотелось служить в роли лоха, которого обдурили ушлые столовские работники.

Кафе, как кафе — не хуже и не лучше других. Что-то среднее между столовой и рестораном. Цены не такие низкие как в столовой, и блюда не такие убогие, как в дешевой столовке, но до ресторана точно недотягивает. Но зато проходимость очень хорошая — народ заполнил кафе почти на восемьдесят процентов, и это в девять утра!

Я с минуту подумал — стоит ли устраивать представление с контрольной закупкой, вызовом директора и все такое прочее, и пришел к выводу, что не надо умножать число сущностей.

Надо просто идти и брать быка за рога. Хмм…или телку, в данном-то случае.

Берте Бородкиной сейчас сорок пять лет. Холеная, фигуристая, породистая — на нее было приятно смотреть. Ухоженное лицо красиво и на первый взгляд ей точно не дашь сорок пять лет — максимум сорок, а то и того меньше, женщина в соку! А с высоты моих пятидесяти лет я оцениваю ее с полной ответственностью, без всякого преувеличения.

Она умело наносит макияж, который подчеркивает красивые большие глаза, из-под белоснежного халата выглядывает брючной костюм, импортный, дорогой. На зарплату директора кафешки такой точно не купишь.

Мутная бабенка — только и скажешь, глядя на ее прикид. Одета — как с картинки на глянцевом журнале. Помню из ее биографии, что она очень любит молодых мужчин — своим любовникам делает дорогие подарки, содержит их. Еще — у нее есть дочь.

Когда Бородкину расстреляли, дочь просила выдать ей тело матери для захоронения. Отказали. Упокоили Берту где-то в неизвестной могиле рядом с маньяками-убийцами.

Нет, я все понимаю — воровала десятками тысяч. Но разве она кого-то убила? Разве она равна Тоньке-пулеметчице? Разменный пятачок на рынке политических услуг — она мнила себя великой и неприкасаемой — ну как же, отстегивает бабло в обком, все у нее схвачено и в милиции, и в администрации города и области. Сам всемогущий Медунов ходил к ней обедать! Только вот когда ее взяли, никто из медуновцев и пальцем не пошевелил, чтобы ее спасти.

А когда через много лет непотопляемого Медунова спросили, помнит ли он Берту Бородкину — тот и ухом не повел. Не помнит он такую! «Сик транзит глория мунди»."

"— Здравствуйте, Берта Наумовна! — сказал я, входя в кабинет директора. Женщина подняла на меня взгляд, поморщилась:

— Кто вас пустил? Кто вы? Что вам нужно?

Я осмотрелся. Кабинет, как кабинет — маленький, как и положено скромному директору кафе.