– И еще пять дежурств подряд. Через раз. Катенька, отметь в графике, каждое второе дежурство – Петино.
– За что?! За что, Зинаид Михалн?! – возопил Петя, оглядываясь на коллег, ища поддержки. – За то, что шлюху назвал шлюхой?! Все знают, что она шлюха! Спортсменка, тоже мне! Тварь!"
"– Восемь дежурств – пометь, Катя! Петр, еще раз ты поведешь себя подобным образом – вылетишь отсюда с волчьим билетом. И я найду, за что тебя убрать. Мужчина, который подобным образом поступает с женщиной – с любой женщиной, даже не с той, с которой он имел сексуальные отношения, – это подонок.
– Вот же Оля гадина! – в сердцах махнул рукой Петя. – Подвела под монастырь! Она первая начала, Зинаида Михайловна! Вы же слышали! Сказала, что я никакой в постели! Это оскорбительно для мужчины!
– Во-первых, на мужчину ты похож только внешне. Мужчина – это не плечи и член. У мужчины – душа мужская, и он точно не будет распространять грязные сплетни.
– Вот! А что это, если не унижение? Что?
– Это… это любовь, Петя… – Зинаида Михайловна вздохнула, сняла очки в золотой оправе и потерла глаза.
Катя в углу хихикнула, а Зинаида Михайловна надела очки и погрузилась в чтение ею написанного. Писала она статью об окнах Овертона. Только теперь они точно будут называться окнами Макеевой. По крайней мере, она так надеялась.
Работа не шла. Оля в этом виновата, без всякого сомнения.
Комментарии
Добавить комментарий