Путешествие отняло у женщин почти два дня, но Виктория все же не полностью раскрыла своих замыслов, хотя девушки были ее помощницами и также подчинялись интересам всего мира.

— Работа, что нас здесь ожидает — не для личной выгоды, — сказала им Виктория. — Это будет триумфом для всех живущих: и мужчин, и женщин, и детей.

Наконец, с наступлением ночи второго дня они достигли безмолвной, нагоняющей страх местности, окруженной упавшими обсидиановыми глыбами, загроможденной расколотыми остовами гигантских скорпионов и костлявыми оболочками Пыльных людей. Это место было пугающим, но также оно являлось и священным.

Виктория привела их к одинокому саженцу дуба: хилому и неокрепшему деревцу, выросшему из последнего желудя Старейшего Древа.

— Он выглядит таким маленьким и слабым, — сказала Сейдж.

— Но он обладает могуществом Древа, — отметила Лорел.

— Он обладает могуществом мира, — поправила Виктория. — Но его особая магия выгорела в битве, и теперь это просто обычное деревце. Тем не менее, это крошечная искорка, символ, а мы обладаем силой — вы трое, и я — чтобы раздуть это маленькое пламя в костер жизни.

Вы согласны мне помочь? — Она по очереди оглядела своих помощниц. — Вы готовы призвать необходимую магию?

Девушки, не задумываясь, кивнули. Виктория никогда в них не сомневалась."

"Стоя под лунным светом возле тонкого серого саженца, Виктория ослабила завязки своего платья, затем раскрыла воротник, чтобы снять одежду. Скинув свое монотонное платье, она отбросила его в сторону. Одеяние упало на одну из зазубренных обсидиановых глыб, и женщина встала обнаженная в лунном свете, вдыхая пыльный ветерок и ощущая прохладу тьмы.

Она повернулась к своим помощницам.

— Вы, трое, должны раздеться. Вы — жизнь. Вы чисты и способны к деторождению, и должны предстать так, как родились, — для этого священного процесса сотворения.

Девушки сделали то, что просила их наставница: сняли белые шерстяные сорочки, представ обнаженными, величественными и безупречными. Кожа цвета сливок на их полных грудях и округлых бедрах сияла при звездном свете. Они позволили своим волосам упасть, беспрепятственно и свободно.

Локоны Одри цвета воронова крыла потоком упали ей на спину, подобные самой глубокой ночи, в сочетании с темной порослью волос между ее ног.

Клубнично-белокурые волосы Лорел сияли золотом, горящим в медленном огне. Темные соски Сейдж стояли торчком от холода; ее идеальные, округлые груди покрывал румянец от жажды сотворения новой жизни.

Сила их красоты отняла у Виктории все слова. Эти девушки были чистейшим олицетворением женской энергии, самой жизни.

Когда-то давно Виктория сама была очень красива. Мужчины вожделели ее, но досталась она лишь одному — Бертраму.