Полагаю, что если бы не артефакт, он бы даже не подумал отдать тебя ему, что бы тот ни предложил. Но Майкл слишком повернут на вадерах. Скупает все, что хоть как-то с ними связано. А учитывая то, сколь редки подобные артефакты, не мог упустить шанса завладеть этой вещью.

– Ты его оправдываешь? – с горечью спросила.

– Нет. Но худой мир лучше доброй ссоры, – вздохнул Рендал. – Пока от Майкла зависит твоя безопасность, придется мириться с некоторыми его причудами. Главное, что он согласился не выдавать тебя снова лар Са-Ирду.

– Ты прав, – вынуждена была признать я, хотя это не помешало мне буравить спину Корна с нескрываемой неприязнью.

Для него жизнь живого существа значит меньше, чем какая-то древняя вещица. Как бы Корн ни пытался изображать сочувствие и делать удивленный вид, но не мог не знать, что меня ожидает во власти Нордана. Так что доверять ему не стоит.

Когда же из сейфа извлекли небольшой цилиндр с треугольными концами, я и вовсе едва не задохнулась от возмущения. И вот из-за этого меня отдали на заклание?! Майкл же держал эту штуковину с таким видом, словно перед ним слиток дардаса. Да что там! Гораздо более ценное.

Смотрел с благоговением и восторгом, даже руки чуть подрагивали. Может, и правда, просто двинутый коллекционер? И из-за возможности заполучить что-то в свою коллекцию готов пожертвовать даже хорошими отношениями с тем, кто стал для него сыном. Никогда не понимала подобного и вряд ли пойму. Сама бы я последнее отдала за любого из друзей, и уж точно не поставила бы их жизнь выше какой-то непонятной штуковины."

"Внезапно, присмотревшись получше, ощутила, как перехватывает дыхание. А ведь артефакт и правда из дардаса.

Редкой его разновидности – черный дардас встречался гораздо реже синего, но его не использовали в украшениях из-за того, что слишком сильно влиял на психику. Стимулировал возможности мозга настолько, что тот просто взрывался. Но зато защитные системы кораблей из этой разновидности металла отличались еще большей прочностью. Но вовсе не это вызвало у меня такую реакцию, а символы, которые удалось разглядеть. Я судорожно сжала рукой горло и возмущенно выдохнула:

– Это же кощунство украшать символами Великих что-то, сделанное руками обычных существ! Только жрецы Великих имеют на это право и такие вещи должны быть лишь в храмах!

На меня устремились недоуменные взгляды, потом Майкл осторожно спросил:

– Тебе знакомы эти символы?

– Разумеется! – меня все еще трясло от возмущения.

Потом дошло, что чужаки не могут знать о некоторых наших традициях. В храмы Великих посторонние не допускаются под страхом смерти. – Это письменность Великих. Непосвященные тарины знают лишь некоторые символы. Само же наследие языка древних доступно только избранным.