— Как я уже тебе рассказывала: в тот вечер я вернулась домой из командировки на день раньше и застала вас с Миланой в нашей кровати. Ты спал, или делал вид, что спишь, не знаю. Будить никого я не собиралась, и хотела по-тихому уйти, потому что… Ты и так прекрасно знаешь, что я не стала бы устраивать никаких скандалов! Но Милана вышла ко мне, наговорила много всего… И что вы давно вместе, и чтобы я не мешала вам, а ты не знал, как мне сказать о том, что хочешь от меня уйти, и даже припомнила мне то, что я родить тебе не смогла, а она родит… — я перевела дыхание и снова продолжила. — Естественно, я ушла, собрав вещи после такого. Потом у нас случился развод, а твое поведение окончательно добило меня. Муратовы исчезли из моей жизни полностью ближе к родам. Два или три месяца после моего увольнения Ильяс порывался помочь, приезжал один раз во Владимир, но я ничего этого не принимала. Затем я переехала в Иваново, родила сына и у меня начались проблемы с сердцем. Однажды я упала в обморок и очнулась уже в больнице. Все остальное ты уже знаешь. Теперь я хочу от тебя подробностей. Почему Милана говорила мне о вашей длительной связи за моей спиной, а теперь это отрицает? Почему она угрожает тебе и считает виноватым в смерти отца? И кто такой Костик? Почему она говорила мне, что много раз была у тебя дома в последнее время, и с какой стати считает меня причастной к твоим непонятным делам?

Я немного смешалась, увидев, как дрогнули губы Олега в усмешке и почувствовала, что готова выпить, что угодно, потому что у меня сильно пересохло в горле.

— Костик — это Константин Коновалов, — заговорил он низким, спокойным голосом. — Это имя должно быть у тебя на слуху. Он был одним из приближенных людей Муратова. Сейчас он муж Миланы и отец ее ребенка. О своей версии случившегося в те дни я тебе уже рассказывал и другой у меня нет. Милана ищет со мной встреч, потому что собирается претендовать на часть активов отца и хочет договориться по мирному их вернуть, но я ни с кем договариваться не намерен, как и что-либо возвращать. Еще вопросы?

— Как ты все это провернул? Ты правда ему мстил? За что?

— Месть… — цокнул Олег. — Я никому не мстил, Лера. Это бумеранг, а не месть. Муратов заслужил все, что с ним произошло.

— Заслужил смерть? Ты ведь никогда не был таким циничным, Олег! — я окинула его вызывающим взглядом.

— Я не про смерть. Он заслужил все эти проверки, потерю имущества, денег, своей власти. А Милана… Сколько раз я тебя просил держаться от нее подальше? — сухо спросил он.

— А сам? Сам не удержался и оказался потом с ней в нашей постели? — таким самообладанием, как у Олега похвастать не могла, потому мой голос стал громче, но я тут же взяла себя в руки."

"— Мне неприятно вспоминать об этом, как и тебе.