И сейчас отсутствие возможности двигаться раздражало еще больше, так как хотелось прижать к себе мужчину, запустить пальцы в короткие волосы на затылке и пить эту сладость. Когда дыхание закончилось, мужчина все же отпустил мои губы, тяжело дыша и упираясь своим лбом в мой лоб.

- Отпусти, - прошептала, пытаясь отдышаться.

- Нет, - прозвучало категорично. И Коста снова припал к моим губам. Дыхание сбилось. Желание, которое я гасила все эти дни, разливалось по венам жидкой лавой, воспламеняя каждую клеточку моего тела. Я хотела прикосновений к своему телу. Я горела в пламени похоти и желания, и голова напрочь отключила здравый рассудок. Хармит резко выпрямился, стоя передо мной на коленях, и я сразу же сбросила с себя одеяло и встала так же на колени перед ним. Глаза мужчины, наполненные желанием, шарили по моему телу, а я практически физически ощущала его взгляд. Где-то там далеко в мозгу мелькнула мысль : “Дура, что ты делаешь?! Ты же потом пожалеешь!!”, но воспоминания о невероятном кайфе, который в прошлый раз подарил мне секс с этим хармитом, затолкали голос разума на задворки сознания. Я чувствовала себя животным в большем степени, чем человеком. Сейчас я хотела Косту, отбросив гордость, самоуважение и кучу других вещей, которые мною руководили в нормальном моем состоянии. Сейчас я больше походила на течную суку, которой руководит одно место. И это место явно не голова.

Я не поняла, кто из нас первый подался вперед, но мы оказались в объятиях друг друга. Началось животное безумие. Жадные поцелуи и мое разорванное белье. Я позволяю себя целовать везде и горю от этих прикосновений, словно мужчина выжигает клеймо своими губами на моем теле. Я сама стремлюсь прикоснуться, почувствовать под губами и руками гладкость кожи. На мгновение прихожу в себя, когда лежу с широко разведенными ногами, а мужчина медленно погружает в меня член. Именно в этот момент меня словно простреливает, и я выгибаюсь дугой навстречу Косте. Стон, перемешанный с хрипом, срывается с губ, и я сама подаюсь бедрами вперед. Это стало спусковым крючком для активных толчков хармита. Он вколачивался в меня, а я вся дрожала, не понимая, что со мной происходит. Ощущения, то сладкие, то колючие, заставляли все тело содрогаться от желания. Я вцепилась в мужские плечи ногтями, прижимая его к себе все крепче. Когда тело прострелила первая судорога, увидела, что черты лица Косты изменились. Клыки заострились, и он зарычал как хищник, зверь. В этот момент мне стало страшно, но это был какой-то иррациональный страх, который завораживал. Мне показалаось, что мужина боролся с желанием впиться своими клыками в меня, но сдерживался из последних сил.