Их перепалки у нас с Мамой вызывали только улыбки. Они и раньше бодались, но сейчас напоминали Титанов, пытающихся поделить территорию. От войны их спасала только лишь безграничная любовь к друг другу. Они были так похоже, что теперь, зная родного отца Макса, я еще больше не могла поверить, что природа просто так создала его точной копией папы. Сама судьба толкала его в нашу семью.

Макс должен был продолжить дело отца, но он оставил вместо себя Левона, который с радостью занялся делами, чтобы не думать о смерти Селены. Бес собирался наверстать упущенное за все эти годы в наших отношениях, забыв обо всем. Он отчётливо поставил наши отношения превыше всего. И ни могло не радовать.

В Москве остались Кирилл и Каин, назначившие дату свадьбы. Я была очень рада за них, они были так счастливы вместе. И так расстраивали Когана, до сих пор не верящего, что его не разыгрывают.

Радовало и то, что Каин теперь останется в Москве.

Мне не хотелось больше заниматься танцами. Я все еще любила балет, каждый день занималась, но мне категорически не хотелось связывать свою жизнь с театральной труппой и сценой. Мне неожиданно стали противны танцевальные классы и одногруппники.

Мое место было рядом с жестким мужчиной, внутри которого жила темная и страстная сила. Когда он смотрел на меня, весь мир вокруг меня блек, оставляя только нас вдвоём на этой грешной земле. Время останавливалось. Под его пристальным взглядом я теряла килограммы от волнения, все тело начиналось искриться от напряжения и возбуждения.

Как Гроссерия, я решила заняться семейным делом. Поэтому перевелась на юридический и к танцевальным занятиям прибавились курсы выживания, стрельбы и рукопашного боя. На острове со мной занимался Макс. Я больше не была папиным цыплёночком. Теперь я была бесноватой

По крайней мере меня так называли Коган с Левоном, вспоминая мои необдуманные порывы в больнице.

— О чем думаешь? — Макс вырывает меня из пучины мыслей. Запах его кожи сводит меня с ума. Его грудь касается моей спины, и я вздрагиваю от исходящего жара. Просто сгораю в жажде рядом с ним.

— Пойдём поужинаем. Я очень хочу есть. — обнимаю его и потираюсь щекой о сексуальную поросль. — Так хочется чая со сладеньким.

— А я вот жду десерт. — из его груди вырывается утробное урчание. — Не наелся…

— Ты когда-нибудь наешься? — толкаю его в грудь, делая несколько шагов назад и неуклюже спотыкаясь о лежак. От падения меня спасает Бес, подхватывающий моё тело. Он театрально вздыхает, показывая всем своим видом — чтобы я без него делала.

Иногда мне не на шутку становится страшно, что я умру во время секса от сердечного приступа, или Бес продолбит колодец внутри меня. Трудно справиться с его неугасающим пылом.