— Давай останемся здесь навсегда. — неожиданно для себя говорю ему, соскальзывая с еще твёрдого члена и стеснительно поправляя трусики, которые испачканы уже его семенем. — Мне не хочется возвращаться в серую жизнь с перестрелками, погонями, покушениями и толпой охраны. Тут так хорошо. Ты засыпаешь и просыпаешься рядом со мной… Никуда не убегаешь и не возвращаешься весь в крови.

— Я за. — с серьезным видом говорит он, наблюдая за мной из-под густых ресниц. — Если ты захочешь, то мы останемся здесь. Расплодимся и заселим необитаемый остров.

— И ты сможешь всю свою оставшуюся жизнь жить под пальмой, ничего не делая? — подтруниваю над ним. Такой человек как он не может бездействовать. Ненадолго его хватит.

— Почему ничего не делая? Я познаю все позы из камасутры. — ехидный взгляд не обещает ничего хорошего. Этот парень определенно задумал что-то нехорошее. Качаю головой, чтобы отогнать наваждение и смеюсь.

После того как папа отправил брата Макса в Сибирь, чёрная тень хозяина над нашей семьей исчезла. Наши дни стали намного солнечнее после его поимки, будто он был серыми облаками, нависшими над нашим домом.

Макс не стал прощаться с ним, даже не захотел знать подробности его содержания. Между ними не было ни связи ни чувств. Иногда вечерами я расспрашивала его о детстве, и он рассказывал. Истории давались ему не легко, потому что воспоминания причиняли только боль. Такое бы и моё сознание вычеркнуло к чертовой матери.

— Однажды я уже забыл об их существовании, забуду и сейчас. — он был категоричен в своём решении не иметь ничего общего с братом и отцом. Один раз я предложила, что смерть была бы может быть гуманнее, чем заточение до конца дней в одиночестве. Макс на это ничего не ответил, уходя вглубь себя. — Они пробуждают во мне только плохие качества. Не хочу думать о том, кем бы я мог быть, если бы не встретил Луку. Может быть, я бы стал серийный убийцей, кто знает?

Крах Хозяина заставил людей разбежаться в разные стороны, попрятаться как крыс от гнева Гроссерия. Ярых сторонников и виновников в гибели близких отец с Максом наказали. Их участь была известна всем, но здесь уже я не захотела знать подробности.

Отец категорически отказался кого-то прощать и принимать обратно. На удивление всем, он отказался от своей работы, решив, что больше не хочет заниматься ничьими проблемами кроме семейных. Тем более, маме категорически запрещалась нервничать после операции на голове.

Мама с папой, повинуясь не объяснимому порыву, плотно занялись интернатом, в котором когда-то жил Макс, желая помогать детям. Макс иногда подтрунивал над отцом по этому поводу."

"— Святой Лука. Когда ты умрешь, твой лик изобразят в доспехах и с нимбом над головой.

— Дозвездишься, будешь ходить с одним глазом.