В приемной, не реагируя на что-то моросящую секретаршу, хватаю свое пальто и вылетаю из этого логова порока, пытаясь на ходу его надеть.

В какой-то момент мои ноги заплетаются в ненавистных туфлях, и я шмякаюсь на пол прямо у лифта, изображая в полете дохлого фламинго.

Блин. Блин. Блин!

Вот же идиотка! Придурошная! Имбицилка!

Даром, что замужем пять лет. Ума не прибавилось.

От обиды на весь белый свет и на себя в первую очередь, душу и глотаю подступающие слёзы. Пытаюсь подняться, как вдруг чувствую на себе чьи-то руки.

Да сколько можно!

Оборачиваюсь.

Встречаюсь взглядом с серыми пронзительными глазами под черными бровями. Черт, как же они похожи…

- Что ж вы так не аккуратно, девушка. Разобьетесь же.

Мягкая улыбка на губах обезоруживает. Парень легко поднимает меня и помогает поправить одежду.

- Спасибо. – Выдавливаю сквозь слёзы.

Чувствую, болит коленка. Смотрю и вижу, что колготки порваны и под дырой внушительная ссадина, украшающая теперь мою ногу.

Молодой человек тоже её замечает и даже присвистывает.

- Так, дорогуша, пойдем-ка со мной. Идти сможешь?

Я вымученно вздыхаю.

- Нет уж, я лучше домой.

- Это не обсуждается. Рану нужно обработать. У меня в кабинете аптечка. Там что-нибудь найдется.

Его тон такой по-деловому серьезный, что я почему-то подчиняюсь.

Ковыляю потихонечку, повиснув на его руке для поддержки. Мы спускаемся на этаж ниже, на лифте, и доходим до его кабинета. Там он усаживает меня на мягкий диван и уходит через смежную дверь, возвращаясь с небольшой коробкой в руках.

- Надо промыть. – Демонстрирует мне флакон с перекисью, а я пытаюсь его перехватить.

- Может я сама лучше?

- Сиди уж… Сама она… - Он поддевает тонкий капрон колготки пальцами и разрывает его, освобождая доступ к ране. – Как зовут-то тебя?

- Ольга. – Почему-то сразу отвечаю я.

- Так что у вас с моим отцом, Ольга? – Мужчина поднимает на меня взгляд, и я только теперь понимаю, что сходство у них колоссальное. Большие серые глаза, темные брови, волевой подбородок. Только этот молодой совсем, и черты лица у него мягче.

Сынок, значит…

- У меня с вашим отцом «Ничего». – Сознательно выделяю это слово, чтобы показать, что не хочу лишних вопросов.

- Понял. – Он лучезарно улыбается. – И зачем ты сюда приходила, не скажешь…

- Не скажу.

- Ну как знаешь…

Он заканчивает с обработкой моей раны, но рукой поглаживает кожу под коленкой, вызывая во мне противоречивые чувства.

- Мне деньги нужны. Много. – Сама от себя не ожидая, говорю я.

- Много – это сколько? – Он склоняет голову и прищуривает глаза.

- Полмиллиона.

Брови парня ползут вверх.

- И зачем девушке понадобилось столько денег? На новую сумочку?

Его ухмылка настолько самодовольная, что хочется стереть её рукой. Грубо.

- Спасибо за помощь. Мне пора.

Пытаюсь подняться, наступать больно.