— Вот опять, блять, заявился, — прикладывает отрывисто. — Чтобы ей нервы трепать. Уебок. Свалил бы ты на хуй. На глаза ей не лез.

Крыть нечем.

А вообще, нет. Есть.

Лебедев рядом с Катей. Всегда. Оберегает, блять.

— А на хер ты ее сестру выебал? — спрашиваю. — И не раз. Да? Сука.

Молчит. Но по роже видно — яростью давится.

— Такой любящий, — хмыкаю. — Заботливый, блядь. Пиздец. А полгода эту сучку ебешь.

За пачкой сигарет тянусь.

— И нашел же кого.

Щелкаю зажигалкой.

— Сестру, блять. Стоп. Или тебя это и прет? Она же по тебе охуеть как тащится. Трахаешь ее — и видишь Катю.

Так и молчит сучара.

Но по его перекошенной роже вижу. Все четко в цель попало.

— Что? — оскаливаюсь. — Теперь тебе самому твоя правда не нравится?

— Теперь — иди на хуй, — бросает.

Закуриваю.

А Лебедев рывком поднимается с кресла. Уебывает из моей квартиры, пока делаю очередную затяжку.

Нихуя сигареты не помогают.

Встаю. Иду к бару. Беру первую подвернувшуюся бутылку. Покрепче. Прикладываюсь к горлышку.

Глоток за глотком. Нихера отпускает.

Достаю телефон. Набираю Каримова.

Привык сам за рулем быть. Но сегодня другой случай.

— Водитель нужен, — говорю. — Сейчас.

— Понял, — бросает Рамиль. — Отправлю.

Выхожу на улицу. Морозный воздух почти не ощущается. Ничего не ощущается. Меня к ней тянет. К моей Кате.

Видеть ее нужно. Чувствовать. Запах вдыхать.

Водитель приезжает быстро. Вскоре подъезжаем к дому. Вокруг дохуя охраны. Лебедев же все усилил. Так просто не пройти.

Ловлю взгляд водителя. Отрицательно качаю головой.

“Силовой” вариант сегодня не пройдет. Достаточно наворотил, чтобы еще больше добавить. Надо нормально зайти.

— Отдай охране приказ, — бросаю, набрав Лебедева.

— Чего? — цедит. — Ты совсем охуел?

— Я зайду, — чеканю. — При любом раскладе. Ты же понимаешь. И… не трону ее. Но пусть твои люди меня сами пропустят.

Молчит.

— Давай без шума, — говорю. — Ты же знаешь. Не остановлюсь.

Убираю телефон.

Выхожу из тачки.

Охрана не делает ни единой попытки меня тормознуть. Держаться в стороне. Так что поднимаюсь на крыльцо, стучу.

Она открывает не сразу. Распахивает дверь и выглядит как будто сонной. Но увидев меня на пороге, меняется в лице. В момент напрягается.

Пробует захлопнуть дверь.

— Нет, — говорю. — Не так быстро, Катя.

Ногу ставлю так, что закрыться ей не удается. Надавливаю. Вынуждаю ее отступить назад.

Она обнимает себя руками. Отшатывается.

— Уходи, — бросает сухо.

Нет. Только не сегодня.

16

Катя смотрит на меня. Напряженная. Взвинченная.

— Никуда я не уйду, — говорю ровно.

Шагаю через порог. Закрываю дверь, толкнув ногой. Не оборачиваюсь. Не хочу терять из виду ее глаза. Зеленые. Встревоженные. Невозможные.

Она молчит.