Демьян ведь бандит. Не верю ему.

С чему бы ему меняться? И как вообще можно перестроить такой бизнес?

Не представляю, чем еще он может заниматься, если не криминалом.

Откуда такие активы? Откуда такое высокое положение, если он только из тюрьмы вышел?

Конечно, в криминале замешан. Еще и в чем-то похуже, чем раньше.

Все думаю, думаю.

Но на какой-то момент меня отпускает.

Нет. Тут даже не момент. Надолго отпускает. И я сама не замечаю, как мы говорить начинаем. О ерунде. Слово за слово.

Тревожная пружина внутри раскручивается.

Только после включается разум. И атмосфера вокруг неуловимо меняется.

— Тебе там понравится, — говорит. — Солнечно. Красиво.

— А ты уже там бывал?

— Нет.

Его ответ не помогает найти то самое место. Демьян вообще не особо-то путешествовал заграницу.

Помню, как Лебедев его представил. Рассказал, что его лучший друг учился в Англии.

Угу. В Англии.

Мне бы еще тогда задуматься. Что хорошего ожидать от парня, который отмотал срок в тюрьме, а когда вышел, сразу на новое дело пошел?

А я задумывалась. Пыталась. Но…

Дура. Ой, какая же я дура. И сейчас не лучше.

Демьян на свободе.

— Если хочешь, здесь можно прилечь, — сообщает Демьян, показывает, как раскладывается кресло.

— А что, нам еще долго лететь?

— Ну отдохнуть не помешает.

— Я пока посижу.

— Как знаешь.

Снова планшет берет, но тишина не затягивается.

— Фильм тебе включить? — спрашивает Демьян.

— Давай.

Подает мне наушники, нажимает несколько кнопок на панели — выезжает большой экран.

Выбираем фильм.

— Может кресло разложить? — говорит. — Так удобнее.

Киваю.

Он кресло раскладывает, причем то по моим рукам проходится, то по бедрам.

И я ничего не говорю. Тут бы в себе подавить непрошенные порывы. Предательские.

Взгляд же точно приклеивается к Демьяну. То к его массивным ладоням, то к чувственным губам. И еще эта чертова ямочка на щеке, когда он ухмыляется. Коротко-стриженные волосы просятся под пальцы. И пахнет от него так приятно. Сама не замечаю, как шумно втягиваю воздух, и лишь в последний момент руку к бедру прижимаю, чтобы она вверх не дернулась, по его затылку не прошлась.

А вот он замечает.

Застывает. Смотрит на меня. Момент такой, что уже знаю, как все будет развиваться дальше.

Стараюсь отвернуться. И его губы прижимаются к моей щеке. Мягко. Жарко. Так, что мелкая дрожь разливается под кожей.

«Нет!»

Вот, что я должна ощутить. Потому что он мерзавец. Преступник. Потому что ему нельзя доверять. Потому что все может опять плохо закончиться. Потому что из-за него мы с ребенком можем пострадать. И… ну такой он.

Только в голове совсем другое звучит.

И не в голове тоже.

Даже не знаю, как получилось сперва отвернуться. Первые пару секунд противиться.