– Маргариту Евгеньевну я встречу, заодно подробно расспрошу о состоянии дедушки.

Снимаю с вешалки её куртку и принудительно натягиваю, указывая на сапоги.

– А что спрашивать, Машенька? Я тебе сейчас всё расскажу. Слушай…

– Тёть Римм, идите домой, – говорю прямо, понимая, что намёки не приносят желаемого эффекта. – Я хочу остаться с дедушкой наедине. Без вас.

– Ну ладно, – зло прищуривается, застёгивает куртку и выходит во двор, быстро семеня по дорожке.

– Неужели, – стону от облегчения. У соседки рот не закрывается, что безумно раздражает. И не только меня, уверена.

– Ушла? – интересуется дедушка, как только дверь за спиной соседки закрывается.

– Да.

– Вот что за баба? Рот не закрывается. Тарахтит, тарахтит, тарахтит… И нет бы, что путное – одна вода. Все сплетни соберёт по посёлку и мне приносит. Оно мне надо? Как Виталька Ленку побил, или Зойка с очередным хахалем прогуливалась, или что новенького в магазине появилось.

– Так сказал бы, чтобы ушла.

– Ай, – машет рукой, – пусть болтает. Зато не скучно.

И вот пойми его: тарахтит – плохо; тишина – тоже плохо. В этом весь дед – золотой середины не существует.

– Дай хоть посмотрю на тебя, Мань. – Наклоняет голову набок и проходится взглядом снизу вверх. – Красивая ты у меня, складная. Ждал, что с женихом приедешь.

– Нет у меня жениха, – пожимаю плечами. – Не нашёлся пока.

– Как так? Столица же огромный город, не то что наш посёлок, по пальцам всех пересчитать можно. Никто не понравился?

– Нет.

Опускаю неприятный опыт отношений с Мишей, а остальные в моей жизни надолго не задерживались.

– Семёна помнишь? Ерофеева?

– Конечно, помню. Таскался за мной два года, в любви признавался. Клялся, что женится только на мне.

– Так и не женился. Представляешь? Тебя, наверное, ждёт. – Задорные искорки проскакивают в карем взгляде, и дед слегка толкает меня в плечо, намекая, что потенциальный жених имеется и всё ещё свободен.

– Придумаешь тоже. Не женился он, потому что тётя Оля за него решает, с кем общаться, где работать и на ком жениться, а он слушает и следует её советам.

– Вот перевалит тебе за тридцать – и на Семёна согласна будешь, – недовольно фыркает, поднимаясь с дивана. – Все твои одногодки замужем. По двое детей, а ты всё перебираешь, разглядываешь, выискиваешь… Мань, замуж пора.

– Деда…

– Пора, говорю.

– Деда, заканчивай.

– Даже не начинал. Приехала – слушай. Звонок не сбросишь и сообщением не отделаешься. А то привыкла: «Мне пора, начальник зовёт». Любой предлог, чтобы меня не слушать.

Дедушка, шатаясь, идёт к двери. Подскакиваю, подставив плечо и предлагая опору в качестве себя. Одаривает недовольным взглядом, но от помощи не отказывается. Направляет меня на кухню, где всё по-прежнему – никаких изменений.