Машег вылетел из улочки следом за Сергеем, тут же вскинул лук и выстрелил.

Стрела свистнула у самого уха Духарева и ударила в грудь степняка.

Сергей вихрем проскакал мимо, махнул мечом – и один из противников Халли укоротился на полголовы.

– Халли! Сверху! – закричал Духарев.

Нурман запрокинул голову, увидел свесившегося с края крыши печенега, подпрыгнул и ткнул степняка в лицо.

Но другой печенег, изловчившись, достал-таки нурмана, полоснув саблей по уже раненной ноге.

Халли устоял! Он сумел отбить следующий удар. Но тут с крыши на него свалился раненый степняк, и нурман упал.

Духарев уже был рядом. Его меч свалил более храброго печенега. Менее храбрый пустился наутек, обогнул дом и попытался спрятаться внутри, нырнув в окно. Духарев замахнулся, намереваясь разрубить степняку поясницу, но тут обнаружил, что печенег зацепился налучем и застрял. Меч Сергея плашмя опустился на тощую мозолистую задницу. Печенег завизжал и задрыгал ногами.

Духарев быстро огляделся, увидел Машега и выбежавшего из-за горящего дома Гололоба. Печенегов, намеревающихся драться, на площади не наблюдалось.

Духарев вложил меч в ножны и соскочил наземь.

Ухватив печенега за ремень, он выдернул его из окошка, взял за шиворот и хряснул о стену. Степняк сразу перестал дергаться. Сергей обрезал с печенегова лука тетиву и с ее помощью быстро и качественно упаковал пленника, для надежности прикрутив руки к ногам. Закончив, подошел к Халли.

Нурман сидел на земле, привалясь к стене широкой спиной, вцепившись окровавленными руками в скользкую от крови рукоять. И лужа крови расползалась от него, застывая на солнце яркой блестящей пленкой. Дьявол! Нурман умирал!

– Ну? – прохрипел он.

– Кто был прав, варяг? Я был прав!

– Ты,– согласился Сергей.

Подошел к его жене, поглядел на лицо в маске пыли и крови, зачем-то поднял из пыли косу, положил на не по-женски окольчуженную грудь.

– Она… тоже? – В груди у Халли булькнуло, он закашлялся, но усилием придавил кашель.– Сожги ее… Со мной… С оружием…

– Да,– обещал Сергей.– Да!

– Да…– Пленка смерти уже затягивала глаза Халли, толстые пальцы в последний раз сжались на рукояти.– Од-один! – выдохнул он кровавой пеной.– Од-один! Я иду-у!

И умер.

С прямой спиной. С мечом в руке. Непобежденный.

«Герой,– мрачно подумал Духарев.– Город просрал, людей своих просрал, зато – в Валхалле!»

Подошел Машег, встал рядом, маленький, стройный, как мальчишка. Стащил с головы железную шапку, сказал:

– Вира убили. И Щербину.

Сергей опомнился. Обтер пальцы о штаны, вложил в рот, свистнул, сзывая своих.

Гололоб и Устах уже были тут. У Гололоба левая рука замотана окровавленной тряпкой.

– Чекан – всё,– сказал Устах.

– Мисюрка тож,– Гололоб провел пальцем по шее.