Не с чем было сравнить ландшафт, потому что на него надо взглянуть сверху, увидеть хотя бы один знакомый ориентир. И тогда он решил отсчитывать расстояние. Если они шли в среднем со скоростью четыре километра в час, то нужно пройти пару часов и только тогда пытаться избавиться от своих конвоиров. Раньше нельзя потому, что стрельбу услышат в лагере и поспешат на помощь. Если между ним и преследователями будет восемь километров и больше, можно будет уйти. Чем меньше расстояние, тем труднее сделать задуманное. Да и местность эти люди знают лучше него.

Ждать дольше, стараться отойти от лагеря дальше – тоже опасно. А если лес кончится и они окажутся на открытой местности, да еще в непосредственной близости от немецких постов и патрулей, дорог, по которым немцы передвигаются? Если Егор не партизан, то у его отряда есть надежные документы и их не задержит никакой патруль. Но вот на звуки стрельбы немцы прибегут обязательно.

Буторин единственный из всей группы сидел в телеге, свесив ноги. Егор шел рядом с ним, сбоку по другую сторону телеги шел тот самый угрюмый партизан.

Третий боец с автоматом на шее, белобрысый парень, вел лошадь под уздцы. Этот партизан вообще не проронил ни единого слова ни за время подготовки к походу, ни в пути. «А может, он вообще немец, – подумал Буторин. – Или украинский националист, который не может скрыть своего специфического говора». Оперативник крутил головой и изображал, что после двух дней сидения в землянке, да и вообще, как чисто городской житель, оказавшийся на природе, он наслаждается свежим воздухом, красотой леса. На самом деле он пытался вовремя заметить, как лес редеет, увидеть другие признаки, что скоро они выйдут из леса на открытое пространство.

Теперь телега ехала через сосновый лес. Почва здесь была песчаная, сплошь усыпанная хвоей. Стройные высокие деревья росли редко, на расстоянии трех-пяти метров друг от друга, и группа пошла быстрее. Местность стала подниматься, и через полчаса группа оказалась на верхушке залесенного холма, с которого открывался вид по крайней мере на часть окружающей местности.

И Буторин кое-что смог увидеть. Там, куда шла группа, располагалась равнина с редколесьем и две грунтовые дороги. Обычные проселочные дороги, но по ним много и часто ездили. Это видно по тому, что они разбиты. Правее за лесом, а может, и на краю леса, – балка, густо заросшая кустарником и невысокими деревьями. И вокруг снова лес.

В какой стороне находится город? Буторин задумался. Или как-то заумно спросить Егора, или догадаться самому? Проселки расходятся на большом расстоянии.