Он хотел осмотреть ее рану, но девушка воспротивилась довольно решительно. «Ладно, – подумал Борис, – теперь уже недалеко до деревни. Найдутся умелые женщины, которые помогут Кате». И он решил отложить осмотр.

Но к вечеру состояние девушки не улучшилось. Ее вялость и бледность, на которые Коган обратил внимание утром, только усилились. Сверившись с картой, он убедился, что напрямик через лес ему здесь не проехать, овраг с крутыми склонами и балка заставят сделать большой крюк на север. Но где гарантия, что там лес станет реже и ехать будет проще? Состояние Кати начало его беспокоить, и тогда он принял решение объехать балку по опушке, выехать ненадолго на грунтовую проселочную дорогу.

Встретить здесь немцев или полицаев он не рассчитывал. Чего им тут делать, когда рядом ни гарнизонов, ни больших сел, ни важных дорог. Рисковать сейчас было необходимо.

Катя задремала, но Коган разбудил ее и попросил набить под юбку и блузку немного одежды, найденной в мешках, чтобы изображать беременную. Это хоть как-то отведет подозрение, если встретится враг, может быть, вызовет хоть каплю милосердия. Девушка безропотно выполнила просьбу своего спасителя.

Борису даже показалось, что Катя действует как-то машинально, не думая. Ведет себя как в полубреду. К людям надо, к врачу, хмуро решил он и стегнул лошадь.

Из леса они выехали не сразу. Коган привязал лошадь и вышел один, долго осматриваясь и прислушиваясь. Ничто не выдавало присутствия людей. Проверив, как легко выходит сзади из-за ремня под пиджаком пистолет, он вывел лошадь из леса и повел вдоль опушки, стараясь по возможности даже не выезжать на проселок. Всего-то километр проехать вдоль леса и потом можно снова углубиться в чащу.

Коган начал уже верить, что все обойдется, и только с беспокойством посматривал на Катю, которая снова задремала. Ничего, все будет хорошо, шептал себе под нос Коган, подгоняя лошадь. Вон до того лесного мысочка доберемся, а за ним снова свернем в лес. Там и местность под уклон пойдет, лошади полегче будет. А завтра, глядишь, и до Ольхово доберемся. Держись, Катенька, держись, девонька! Довезу я тебя! Ах ты, мать твою…"

"Впереди, как раз из-за того самого мысочка, появились две подводы. Появились очень неожиданно, всего в каких-то трехстах метрах.

Коган стиснул вожжи и продолжал идти рядом с лошадью. Сворачивать поздно, их заметили. На таком расстоянии он даже не успеет развернуть подводу, как окажется под губительным огнем. А там, насколько он сумел разглядеть, три немца и два полицая в черных мундирах со светлыми воротниками и отворотами манжет на рукавах. У немцев автоматы, полицаи с винтовками. Пятеро, и они едут навстречу. Единственное, что Коган успел сделать интуитивно, – это начать хромать на левую ногу.