Или раненого! Пройти мимо него и краем леса двинуться дальше, на пару километров. И потом к городу.

Кто-то шевельнулся впереди, и Шелестову показалось, что он даже услышал голос. Кто-то ругался вполголоса. Остановившись, оперативник прислушался, но из-за стрельбы ничего было не разобрать. Один или двое? Или больше? Но теперь уходить в лес опасно. «Если они меня заметят, то я свою пулю точно поймаю, – подумал Шелестов и решительно двинулся на звук голоса. – Или я пройду через них, или не пройду совсем». Раздался треск ткани. Кто-то рвал одежду, и кто-то точно стонал. Шелестов остановился, чтобы точнее определить расстояние до источника звука.

К этому времени стрельба передвинулась в сторону, отдалилась и почти стихла.

Прикинув, откуда ему лучше зайти, решив, что его очертания сейчас должны слиться с темными очертаниями деревьев, он сместился вправо и медленно стал пробираться на полусогнутых ногах, стараясь, чтобы его голова не торчала над кустами. Еще несколько осторожных шагов, и он увидел, как впереди мелькнуло что-то светлое. Судя по всему, это белело в темноте тело человека и его нательное белье. Кто-то в темноте пытался перевязать раненого, и этот раненый стонал.

"

"Еще шаг, и Шелестов оказался в паре метров от человека в армейском кителе без погон. Он бинтовал грудь другого человека, раздетого по пояс. Или полицаи, или националисты, догадался Шелестов и стиснул зубы от ненависти. Сволочи, предатели родной земли! Он сунул пистолет в боковой карман пиджака, и тут мужчина, стоявший над раненым на одном колене, резко обернулся. Они встретились взглядами. Шелестов бросился вперед, но расстояние все же было великовато, и его противник успел подхватить с земли немецкий карабин.

«Только не дать ему выстрелить и не стрелять самому!» – лихорадочно подумал Шелестов и ударил ногой по руке своего противника. Удар пришелся в локоть, и тот выпустил карабин. Схватив за кисть протянутой в его сторону руки, Шелестов вывернул ее и нанес сильный удар врагу в челюсть. И когда тот отпрянул и упал, Шелестов подхватил трофейный карабин. Мужчина попытался встать, но оперативник со всего размаху обрушил на его голову приклад карабина. Мужчина упал на колени, еще один сильный удар по темени – и враг мешком повалился в траву.

И только теперь Шелестов увидел, что раненый, дико тараща в темноте на него глаза, поднимает руку с пистолетом. Еще один удар по руке – и оружие полетело в сторону. Вторым ударом приклада в висок Шелестов разделался и со вторым противником. Он стоял и прислушивался. Кажется, никто не звал, не кричал, не спешил на помощь. «Ну и все, – опуская на землю карабин, подумал Шелестов, – теперь уходить. Краем леса и подальше, а потом к городу, пока на его окраине не увеличили количество патрулей.