– А как проходят поединки валькирий и стражей? – спросил Мефодий.

Арей заинтересованно поднял голову. Такие разговоры он любил.

– Наконец-то хоть один дельный вопрос! Стражи мрака и света дерутся по определенному ритуалу. Он довольно длинный. Однако когда совсем уж не терпится выпустить кишки, его сводят до ускоренного «На шесть и по хлопку».

– И с валькириями на «Шесть и по хлопку»? Мечник мрака расхохотался. За сточенными зубами открылось жерло глотки, глубокой, как Тартар.

– С валькириями особо не нахлопаешься. Валькирии – это спецназ света и, как спецназ, не признают условностей, а лишь эффективность.

Они нападают тогда, когда им это удобно, и совсем необязательно, что ты в этот момент будешь стоять с мечом в руках. Более вероятно, что огненный дрот пронзит тебя, когда ты будешь ковыряться в ухе или размышлять на философскую тему: одну или две сосиски тебе съесть на завтрак. Ты понял?

– Да, – помедлив, ответил Мефодий.

– Вот и чудно. Тогда почему бы тебе не вернуться к работе? Разберись с комиссионерами, а после мы возьмем мечи и потренируемся.

И запомни: отныне будь предельно осторожен, но особенно не трясись. Ожидание боя изматывает больше, чем сам бой. Ступай! – сказал Арей.

Последнее слово прозвучало как приказ. Буслаев поклонился – коротко, одной головой, держа спину прямой, как это было принято по этикету мрака, – и вышел. Внутри у него все одеревенело.

Арей терпеливо выждал, пока за ним закроется дверь и печать гулко стукнет по очередному договору – это означало, что Мефодий сел за секретарский стол, – а затем, больше не сдерживаясь, скинул всю стопку пергаментов на пол.

Собирая пергаменты, Улита осторожно взглянула на лицо начальника русского отдела. Ей редко приходилось видеть его в таком гневе. Ноздри расширились, щеки и лоб пошли красными пятнами.

– Ненавижу... Ловкий, скользкий, жалкий комбинатор! Ты все предусмотрел, не так ли? – сдавленно крикнул он, глядя на портрет Лигула.

Начальник канцелярии на картине вежливо улыбнулся.

– Ты играешь краплеными картами! Ты поставил парня в обстоятельства, когда он должен либо быть убитым, либо убить.

Убьет – навек перечеркнет себе путь к свету.

Горбун закивал, округлил глаза, надул щеки в театральном ужасе. Арей, мол, мечник мрака, а говорит такую кощунственную вещь! Какой путь к свету? Вах-вах!

– Однако ты больше надеешься на первый вариант. Что в бою падет Меф, не так ли? Если валькирия прикончила ведьму, то расправиться с учеником стража, пусть даже это сам Мефодий Буслаев, ей вполне по силам, – продолжал Арей.

Лигул закатил глазки.