Я пыталась его остановить, но он так злобно посмотрел на меня и закричал, чтобы я не лезла, что я решила остаться наверху.

Утром он извинялся за нервный срыв и за то, что так жестоко избил пленника. Но я его не осуждаю, он долго таил в себе эту боль и тут она вышла наружу. Теперь его тоже “отпустит”, как и меня.

Когда пришел Иван, мы все вместе спустились в подвал, Сергей валялся в луже крови и пытался дышать. Ему никак не удавалось сделать глубокий вдох из-за сломанных ребер. Иван констатировал факт, что больше недели это тело не протянет, да и для пыток уже не годиться.

К нашему всеобщему огорчению мы поняли, что наша “размеренная жизнь” с устоявшимися правилами, подходит к концу. Сергея нужно на прощанье “проводить”, как следует, и заниматься следующей жертвой.

После пропажи Сергея, мы решили выждать месяц, чтобы все новые исчезновения не вызвали сильного подозрения.

Сегодня, на общем собрании, прямо в подвале, в присутствии пленника, мы решаем его судьбу. Я предлагаю использовать купленное мною устройство и заставить этого гада напоследок выстрадать.

Паша предлагает постараться “Подлечить” мерзавца и потом продолжить развлекаться с ним. Иван задумчиво смотрит на Сергея и ничего не предлагает. Ситуация накаляется, мы с Пашей спорим, перебиваем друг друга, я обвиняю мужа в трусости, он взывает к моему здравому рассудку и объясняет, что спрятать труп сложнее, чем держать в подвале живого Сергея. Иван держит паузу, потом заявляет, что мы оба в какой-то мере, правы.

– Он долго уже не протянет, максимум неделя, если не отвести в больницу. – задумчиво произносит Иван, – Пашка ему там, видимо, повредил легкие, слышите, какие хрипы? Он уже не жилец. Вера, ты можешь придумать ему что-то особенное, на прощанье, а мы с Пашей будем решать, что делать потом с его телом…

Осознание того, что Сергей скоро умрет, бьет по мне, словно обухом. Я понимаю, что я уже привыкла к пленнику и мне будет сложно “проститься” с моей новой ролью подвального инквизитора.

Каждый раз, когда я пытаю этого подонка, я получаю облегчение, но когда его не будет, не вернется ли ко мне прежнее состояние страха? И зачем только Павел его так сильно покалечил?!

К горлу подкатывает ком горечи. Со стороны может показаться, что мне жаль пленного, но мне жаль себя. Сергей отмучался и сможет теперь спать спокойно вечным сном, а я остаюсь жить с моими воспоминаниями о том, что он совершил и больше уже никогда не смогу наказывать его…

– Я думаю, груша страданий тут не нужна, – снова произносит Иван, – Мы просто убьем его за полчаса и все.