Покраску позарез надо закончить до морозов, иначе работу не примут и денег не выплатят. А без денег какие могут быть Гималаи?

Но он тут же с ужасом и содроганием вспоминал каменный стол судебно-медицинского морга, куда его вызвали для опознания останков, и обугленное тело матери, лежащее на боку. Скрюченное, с полусогнутыми руками, поднятыми к лицу. Судебный медик проговорился: ""поза боксера"". От высокой температуры сгибательные мышцы сокращаются…

Сны не имеют запахов. Это точно. Что угодно, только не запах. А там, в морге… Какой-то болван, не бывавший дальше собственной кухни, сочинил: ""сладковатый запах горелого мяса"". Подвести бы его к этому столу, чтоб вывернуло наизнанку от такой ""сладости"".

Мать торговала вечерами на уличном рынке, и её заживо сожгли рэкетиры. Просто для острастки, чтоб другие боялись. Облили бензином и подожгли. И никакая милиция не стала этим делом заниматься. Несчастный случай – никаких проблем. Тогда Славка сам пошел на уличный рынок, чтоб понять, как такое могло произойти в самом центре города на глазах у многих свидетелей."

"Он тогда слишком прямо начал выяснять, слишком глупо повел себя, привлек внимание уличной банды. И что он мог один против нескольких? Очнулся в больнице с переломанными ребрами. И ещё раз убедился, что органы правопорядка либо бессильны, либо просто не хотят наказывать преступников. А пока лежал в больнице, лишился работы. Условия контракта не предусматривают перерывы в сезонной работе. Не можешь ты, радиовышку другие будут красить.

Так и получилось, что лишился не только матери, единственного близкого человека, но и заработка. А нет денег, нет и поездки в горы, а горы для Славки – смысл существования, истинная жизнь. Но самая горечь – чувствовать свою униженность перед разной мразью. Невозможно в таком состоянии жить, легче умереть. Он бы мог махнуть рукой, если б дело касалось только его лично, как-нибудь уж пережил. Но Славка должен был отомстить за жестокое убийство матери, чтобы снова почувствовать себя человеком.

Перестрелять бы всех тех подонков, да не из чего. Единственное оружие – нож для резки веревок. Ни литых бицепсов, ни сокрушительных кулаков, ничего такого. Только умение лазать по скальным стенам, управляться с альпинистским снаряжением и полное отсутствие страха высоты. Вот нападения сверху эти уличные отморозки ожидать никак не могли.

Он выслеживал их поздними вечерами, подстерегал, словно паук, хватал и уносил вверх по веревке, висящей вдоль стены высотного дома. Он проникал в окна и так же уходил. Его черный комбинезон растворялся в ночном мраке, а старухи шепотом пересказывали друг другу жуткие истории про Черного Паука, охотника на людей.