Сейчас это больше напоминало турецкий рынок, подвергнувшийся набегу первых советских челноков. Славка ещё лифчик не выбрал, а блондинка уже выманила Таньку к стене, увешанной трусиками, а затем к комбинациям, пустив их на поток и разграбление.

Только оплачивая счет на шесть с половиной тысяч, Танька взглянула на Славку и с победным видом унесла два фирменных пластиковых пакета, набитых по самые ручки. Когда он расплачивался за свои покупки, подошла солидная дама с табличкой на груди ""Елена – старший менеджер"" и, ласково улыбаясь, сказала:

– Мы очень рады, что вы посетили наш магазин.

Благодарим вас за покупки и в знак уважения предоставляем скидку в пять процентов. Заглядывайте к нам почаще, пожалуйста. Вы знаете, когда заходит мужчина, это так благотворно влияет на работу коллектива.

А блондинка, подавая пакет и копию распечатанного на компьютере счета на три тысячи девятьсот пятьдесят рублей, взглянула многозначительно и пожелала:

– Пусть ваш товарищ скорее выздоравливает, и приходите вдвоем. А можете и один.

Смущенный, вспотевший и изнервничавшийся Славка с облегчением покинул салон.

Еще большее облегчение испытал, когда не обнаружил поблизости ни Таньки, ни ""мерседеса"", ни, что особенно порадовало, её человекообразного друга.

* * *

Хирургическое отделение, пожалуй, самое скучное в больнице. Здесь даже телевизора нет. Всех развлечений – перевязки да уколы. А Виолетту не перевязывают. Ни поломанные ребра, ни трещина на бедре в бинтах не нуждаются. Скука смертная. Особенно, если читать надоело.

Старуха на соседней койке все время стонет, матерится и плачет, нагоняя тоску. Попала пьяная под троллейбус и сейчас мучается больше всего от невозможности выпить.

Девица, порезанная ревнивым возлюбленным, тоже плачет и донимает Виолетту юридическими вопросами. Пытается выяснить, сколько лет отсидки получит дружок, и как бы сделать так, чтоб его отпустили.

– Дура! – ругается Виолетта. Эти разговоры ей уже проели печень. Мало тебе перепало? Хочешь, чтобы прикончил?

– Да он раскаялся уже сто раз!

– Ну, дурища-а! – Виолетта не считает нужным скрывать свое отношение к глупой девчонке, тем более, что каждое сказанное слово отдается болью в поломанных ребрах.

– Как же, раскаялся, держи карман нараспашку! У таких уродов логика простая: если баба зла не держит, значит, чувствует свою вину, было за что резать.

Славкин приход прекратил этот пустой разговор. Девица залезла под одеяло и затихла. Старая пьяница тоже, видать, застеснялась присутствия постороннего мужчины и перестала ругаться. Зато принялась с жуткими стонами клянчить попить. Славка положил ей на подушку картонную коробочку с яблочным соком, пронзенную пластиковой трубочкой.