Он ещё успел выкопать в керамзитовой чердачной засыпке ямку, свалить туда ""железо"": крючья и карабины, – и снова завалить. Оставался ещё один пакет с деньгами. Его оставить на чердаке Славка не рискнул: кто знает этих пожарных, ещё раскопают. Затолкал большой полиэтиленовый сверток под одежду на живот, руками прижал, обмотанными обгорелыми остатками пуховки. Это он специально их так обмотал, чтобы спрятать наручники, а то вместо больницы прямым ходом в отделение милиции отвезут, разбираться.

Тут в окно ворвалась тугая струя воды, врезалась в керамзит, так что грязь брызнула во все стороны.

Славка еле успел отбежать в дальний угол. Серый пар повис пеленой, а свет пожара начал меркнуть. Зашипели угли, загремели топоры и ломы по железу, раздирая крышу, открывая доступ новым водяным потокам. Огонь столько ущерба не причинил, сколько отважные огнеборцы своими решительными действиями. Впрочем, если бы они не были столь решительными, вот тогда ущерб, возможно, пришлось бы считать на многие миллионы, а то и миллиарды.

Славку выносили на руках. Правда, особо не церемонились. Удивились, конечно, что на чердаке человек обнаружился, а потом подхватили под микитки да и поволокли.

По лестнице чуть не вниз головой спускали. А Славка стонал и вполне натурально причитал:

– Больно мне, больно! Ой, сгорел, сгорел!

– Помолчи! – разозлился пожарный в тяжелой робе, державший его под мышки и спускавшийся вперед спиной. – Нажрутся, а потом вытаскивай их из огня, паразитов.

Но Славка не замолчал, он играл роль до конца. Следовало всех убедить, что дела его плохи. Очень помог другой пожарный, постарше, укоривший первого:

– Да ты посмотри, аж пузыри все полопались на спине, гной так и течет.

Считай, процентов тридцать поверхности обгорело, не меньше. Шок у него, вот и балабонит, а через час в реанимации отходить будет.

Как положено в таких случаях, милиция и пожарные отогнали зевак, чтобы не мешали. Славка опасался, что снайпер, пугнувший его на крыше, может пристрелить сейчас, но обошлось. Тут и ""скорая"" подоспела. Его опустили на носилки лицом вниз и втащили в машину.

– Срочно в ожоговый! – распорядился озабоченный женский голос.

Хлопнула дверца, и машина тронулась.

Славка сразу прекратил причитать и поднял голову, заозирался. Над ним склонилась озабоченная женщина в белом халате.

– Ничего, успокойтесь, – сказала она ласково, – сейчас укольчик поставлю, сразу легче станет.

– Да вы не волнуйтесь, мне не больно, – в свою очередь успокоил её Славка, усаживаясь на носилках. – И в ожоговый не надо, лучше в десятую больницу. У меня там знакомые."

"– Ну-ка, ложитесь немедленно, – возмутилась женщина, – на вас живого места нет. У вас шок, поэтому и боль перестали чувствовать.