Катя впервые за месяцы знакомства с Володей Дониным, будущим сестриным мужем, подумала о нем если не с симпатией, то хотя бы с сочувствием: Женька, если ей по-настоящему что-то нужно, не перестанет пилить человека, пока не добьется своего. Катя состроила ему сочувствующую гримаску, Донин благодарно улыбнулся в ответ. Потом он поправил очки, вцепился тощими ручонками в лопату и, кряхтя и обливаясь потом, начал копать грядку. Блики играли на его обнаженном, с выпирающими лопатками торсе… Нет, смотреть на этого хилого интеллигентика оказалось выше Катиных сил, а заставлять его копать было вообще жестокостью.

Вот если напрячь фантазию и представить, как первый Женькин муж в полуголом виде копает эту грядку… Ладно, чего попусту душу травить.

— Володя. Иди, умывайся и завтракать! – повелительно крикнула за грушу-яблоньку Женя.

— Бегу-бегу, Женечека! – он попытался по—мужицки вогнать лопату в землю, но чуть не попал себе по ноге. Смущенно улыбнулся Кате и проскользнул в дом. Вскоре спустилась и Катя.

Владимир Донин, весь из себя перспективный и преуспевающий психоаналитик, разъезжающий на дорогом джипе и одетый в дорогой костюм, заявил о своем намерении жениться на Женьке еще до того, как ее официально развели с первым мужем.

При этом Донин из всех сил старался понравиться матери и сестре будущей жены. Впрочем, без особенного успеха. Мама, хоть и приютила у себя старшую дочь, когда та бросила мужа, но целую неделю принципиально с ней не разговаривала. Ольга Дмитриевна – мать сестер – бывшего зятя обожала, души в нем не чаяла. Это Катя догадывалась, что он большой любитель сходить «налево», и что это, скорее всего, и стало причиной развода, но для всех вокруг Сережа Салтыков был образцовым мужем. Донин даже вместе со своим джипом и всеми подарками—подношениями ему, по мнению Ольги Дмитриевны, проигрывал.

Катя же изо всех сил старалась радоваться за сестру. Ну не красавец он – что поделаешь? Зато человек, наверное, хороший. Тем более, с джипом. Старалась, но сама видела, что получается плохо.

Дача принадлежала родителям сестер, и Женя не очень-то жаловала это место раньше, но с тех пор, как уволилась из университета, пропадала здесь неделями.

Завтракали на террасе. Женя и вдали от городских условий умудрялась подавать на стол не еду, а блюда: сыр непременно должен быть нарезан полупрозрачными ломтиками и разложен на тарелке идеальным полукругом. Чашка кофе обязательно подавалась с блюдцем, и не дай бог кому-нибудь попытаться перекусить всухомятку со стола.

Глядя на нежно воркующих за столом сестру и Володю Донина, Катя не могла не признать, что смотрелись вместе они хорошо – будто и впрямь всю жизнь ждали, чтобы встретиться.