– Если ты думаешь, что у меня такие уж крепкие связи с Катасоновым или еще кем, то ты ошибаешься… По правде сказать, я вообще видела тогда Катасонова первый раз в жизни…

«А может, все-таки она не притворяется и действительно ничего не знает, — думал, слушая ее излияния, Игорь, — уж больно убедительно она изображает дурочку». И, перебив ее на полуслове, решил пойти ва-банк:

— Лина, мне нужна кассета.

Сухарева два раза хлопнула ресницами – выглядела она при этом так же глупо, как моргающая кукла советского производства:

— Какая кассета? – шепотом спросила она.

Маликов терпеливо передвинул свой стул вплотную к Сухаревой и вполголоса принялся ее убеждать:

— Линочка, понимаешь, эти люди не шутят.

Они вчера приходили ко мне домой, угрожали… И они обязательно придут снова.

Лина побледнела еще больше и через несколько секунд осторожно спросила:

— Игорь, а может быть, лучше отдать им редакцию?

— Мне так и придется поступить, если ты не вернешь кассету.

— Но какую кассету? – лепетала Лина. — Запись интервью Катасонова? Так у меня диктофон цифровой… кто вообще сейчас кассетами пользуется?

Лина, кажется, была напугана не на шутку.

Быстрее допив заказанный сок, она сослалась на дела и убежала – даже не захотела, чтобы Игорь ее отвез. Напрасно он сказал ей о кассете, она, похоже, действительно была не в курсе, зато теперь начнет задумываться… Сам Игорь не спешил покидать кафе: он заказал еще кофе и, вглядываясь в мутные воды реки, начал обдумывать, как ему из этой ситуации выпутываться.

***

Лина сидела в гостиной, прямо на ковре посреди чудовищного беспорядка и плакала навзрыд, как рыдают люди, которых настигло огромное непоправимое горе. Первая мысль, которая пришла Кате в голову – подлая Галина все—таки устроила обыск в Линкиной квартире.

Только после обысков в квартирах появлялся такой разгром. Но почему вдруг Лина так плачет?

— Нас что ограбили? – Уже вслух выразила она вторую догадку.

Лина же, едва завидев Катерину, прекратила убиваться, подпрыгнула на месте и кинулась к ней. Взгляд ее при этом никак нельзя было назвать нормальным, а через тонкую, как у всех природных блондинок кожу, просвечивали ярко—красные пятна.

— Катя! Катенька, вспомни, пожалуйста… — Лина клещами вцепилась в ее руку.

— У меня в лоджии под плетеным креслом стоит большой ящик! А в нем банки с клубничным вареньем – ты в него заглядывала?

— Заглядывала… Лин, я твое варенье не трогала, честное слово.

— Да я не про варенье, ешь на здоровье. Ты там, в ящике, ничего… — она сделала неопределенный жест рукой, — подозрительного такого не нашла?

Катя расслабилась и даже усмехнулась. Она-то решила, что и впрямь что-то случилось:

— Подозрительного ничего. Это ведь абсолютно нормально хранить видеокамеру на балконе в ящике с вареньем.