Даже не станут допрашивать. Ну кто на меня сможет подумать? Станут бандитов трясти, с которыми он якшался. Или тех, кому он сам одолжил. А кто будет подозревать кредитора?

Я поехал к Анжелике и все ей рассказал. Всё-таки мне было плохо. Три дня я у неё отлёживался. Она ухаживала за мной всё это время. Я думал — искренне переживает. А она все про деньги думала! Подсчитывала, наверное, сколько с меня после этого можно будет содрать. На магнитофон весь мой рассказ записала. Я там подробно все говорю: где стоял, куда целился.

Она выждала какое-то время, пока я приду в себя. Заодно, наверное, в милиции навела какие-то справки. Может, даже узнала, подозревают меня или нет. И поставила ультиматум: или много, но один раз, или каждый месяц по чуть-чуть. У меня во рту пересохло, когда я от неё это услышал. Только спросил: сколько? Она смеётся: толстяк тебе три штуки был должен, а я соглашусь на полторы. Каждый месяц."

"Тут у меня окончательно пелена с глаз упала. Знаете, как говорят? От любви до ненависти один шаг. У меня ненависть потом появилась. Позже. А тогда она просто стала мне безразличной. Как можно такого человека любить?

Стал я каждый месяц платить ей полторы штуки. Она делала вид, что ничего не случилось. Но я-то знал: между нами всё кончено. Из-за этих непредвиденных расходов я не смог купить машину, которую хотел. Мне нравился «додж», а пришлось выбрать «плимут». Он такой же, только на несколько тысяч дешевле. Представляете? Все из-за неё!

Один раз повезло. Представился удачный момент, и я украл её магнитофонную запись. Вы не можете себе представить, с каким удовольствием я сначала прослушал её, а потом сжёг!

Я думал, она меня растерзает. Но ничего, смирилась. С тех пор я платил по пятьсот долларов в месяц. За молчание. А она, как потом стало известно, вынашивала новые планы.

Время лечит душевные раны. Я уже давно продюсировал дуэт «Ставрида», но как-то не обращал внимания на Ниночку Алфераки. Мне казалось, что она просто милая девушка. Милая и талантливая, но ничего больше. А потом, в один миг, между нами как будто искра проскочила.

Вот с того момента я и стал ненавидеть Анжелу. Она видела, как мне хорошо с Ниной, и не могла мне этого простить. Она была уверена, что я выбрал Нину только из-за денег её папы. А деньги как раз ни при чём. Я не умею измерять чувства в валюте.

Анжела сказала, что отстанет от меня, если получит сто тысяч долларов отступного. Вы представляете? Она обещала в противном случае рассказать всё, что ей про меня известно, Нине и её отцу. После этого никто из них не стал бы со мной даже здороваться. Отцу бы не понравилась история с Гладкостенным. Кому нужен зять, которого в любой момент могут арестовать? Пусть даже чисто теоретически, но всё равно — могут. А Нина… Дело в том, что я совершил одну роковую ошибку.