Акулов пришёл на встречу на пять минут раньше, воспользовавшись не центральным входом или боковой калиткой, о которой все знали, а одному ему известной тропинкой. Волгин «десантировался» ещё раньше и сейчас должен был находиться в одном из ближайших склепов. Специально выбрали не самый удобный для наблюдения — тот мог облюбовать под своё временное логово убийца. Хотя Акулов, имея представление о его характере, сомневался, что он предпримет такую меру предосторожности. Духа не хватит. Максимум, на что он способен — это, сидя в машине, понаблюдать за центральным входом, рассчитывая догадаться, придёт Миша один или с сопровождением. Но от такой проверки они подстраховались. Конечно, существовала вероятность, что «тварь» — Акулов продолжал так именовать убийцу даже мысленно — подождёт в машине полчасика, никого не увидит и благополучно смоется, посчитав, что Михаил очканул и отказался от встречи. Но такой вариант они с Волгиным предусмотрели и кое-что для него приготовили.

«Тварь» запаздывала. Минули три минуты после оговорённого срока, но широкая аллея, пересекавшая кладбище с востока на запад, от ограды до ограды, оставалась пуста. На окраине, в районе хозсклада и столярной мастерской, стучали топоры и повизгивала время от времени электропила.

Андрей вспомнил старое кладбищенское поверье о том, что в первую ночь после захоронения могила светится. В одно из своих дежурств он специально отправился это проверить. Как раз выдалось полнолуние, за оградой подвывали собаки, и двигаться по тёмным закоулкам было жутковато. Он не убирал руки от пистолета, хотя «макаров» с обычными пулями мог помочь при встрече с бомжами, но не защитил бы от нечисти. Светящуюся могилу Акулов так и не нашёл, но хорошо запомнил тот момент, когда на него вдруг снизошло успокоение. Все страхи разом исчезли. На душе стало так умиротворённо, как не бывало, кажется, никогда. Он застегнул кобуру и до утра не возвращался в пикет, с удовольствием не только гуляя по освещённой центральной аллее, но и сворачивая, когда захочется, на извилистые боковые дорожки или петляя, когда замечал что-нибудь необычное между могил. После того случая Андрею выпадало ещё несколько ночных смен, и каждый раз он чувствовал себя так же комфортно. Кладбищенская романтика его не привлекала, но он был неизменно уверен в себе и спокоен.

От центрального входа к месту встречи направился человек. Он старался двигаться решительно, но постоянно озирался и сбивался с шага. Окружающая обстановка на него явно давила. Он привык к другой обстановке. Светлой, чистой. Праздничной. Яркой. Был хорошо заметён момент, когда он подумал, не повернуть ли обратно. Наверное, только мысль о том, что он уронит себя в глазах слизняка Миши, вынудила его не остановиться.