У него пунктик был по части конспирации. Всё время проверялся, нет ли «хвоста». Сотовые телефоны менял два раза в месяц, чтобы обмануть «слухачей». Я знал адрес квартиры, которую он в городе снимал для себя. Но когда Ростик оставался ночевать у Анжелики, я мог связаться с ним только по трубке. И если надо было срочно встретиться, он всегда сам назначал место, каждый раз новое, и приезжал туда на машине.

Не могу утверждать точно, но мне кажется, это Анжелика сбила его с панталыку. Он ведь любил её, хотя и старался это скрывать. Считал, что любовь унижает мужчину, делает его слабым. Она мне потом говорила, что он часто вёл себя совершенно по-хамски. Мог исчезнуть на несколько дней, не звонить. Я так понимаю, что этим он пытался сохранить своё «я» — у него были искажённые представления о мужском кодексе чести.

Мне кажется, он решил сорвать большой куш, всех обмануть, а потом убежать с Анжеликой. В другой город или за границу. Наверное, хотел организовать ей не только балет, но и целый балетный театр.

Никто не знает, что произошло на самом деле.

Последний груз мы отправили в Петербург 25 марта. Как сейчас помню — в субботу. В среду должны были получить уведомление о том, что он прибыл по назначению. Не получили, но Ростика это не взволновало. Он мне сказал, что мы опробуем новую схему поставки и возможная задержка предусматривается планом. Я удивился, что он не предупредил меня раньше. Он не стал ничего объяснять.

В четверг он весь день был как на иголках. Со мной вообще не разговаривал. Постоянно звонил в Питер по своей трубке, орал на кого-то. К вечеру неожиданно успокоился. Сказал, что железо доехало.

В пятницу я видел его последний раз. День был спокойный. Часов в пять мы расстались. Я уехал отдыхать в загородный пансионат, он отправился к Анжелике."

"На следующий день, 1 апреля, в субботу, он мне позвонил. Слышимость была отвратительной. Я подумал, что он сильно пьян и у него заплетается язык. Ростик говорил, что нас сильно подставили и что мне нужно срочно сматываться в надёжное место. Всё время это повторял: «надёжное место». Потом связь резко оборвалась. Один в один, как в случае с Викой. Позже я догадался, что Ростислав звонил мне уже смертельно раненный и говорил, пока были силы.

Через несколько дней его нашли в сгоревшем джипе. Я узнал об этом случайно. Начал звонить в Питер, позвонил на завод — все вопросы там решал Ростик, но у меня был контакт с одним человеком из администрации. Я понял самое главное: часть нашего груза заменили какой-то дешёвкой и в подмене заподозрили Ростика. Потому, наверное, его и убрали.

Мне стало страшно. Я запаниковал, сменил квартиру и автомашину. Выбросил телефон. Несколько дней ото всех прятался. Потом вылез из подполья и стал наводить справки.