И правнукам, наверное, придётся… Вот если б вы не курили, то нам пришлось бы попотеть…

Непринуждённый тон был призван расслабить, успокоить «терпилу». Быть может, наставления Катышева и звучали немного коряво, но старался он вполне искренне, хотя Людмиле Борисовне успокаиваться и не требовалось. И тогда, в актовом зале, и сейчас, на морозе во дворе кинотеатра, она казалась настолько уверенной в себе, что Акулов произнёс с оттенком уважения:

— Просто «железная леди» какая-то…

— Ага. «Железная бледи».

— Да что ты все заладил-то одно и то же! Целый вечер бубнишь после того, как она первый раз позвонила… Ведь это же она звонила, когда не стала с тобой говорить?

— Она. Якобы ничего не было слышно.

— А ты, конечно, не веришь?

— Я слишком хорошо её знаю. Она ничего не делает просто так, даже когда молчит в трубку… Смотри!

Опера приблизились к панорамному окну. Крыльцо кинотеатра было ярко освещено, во дворе тоже горели многочисленные фонари, так что снаружи их разглядеть не могли.

— Кажется, началось… — Сергей нажал клавишу манипулятора радиостанции и сообщил группе: — Внимание, у нас гости…

Чёрный БМВ закатился с проспекта в сквер перед кинотеатром, описал полукруг и остановился в паре метров от Людмилы Борисовны. Стекла автомашины были прозрачными, так что Волгин, приглядевшись, определил: в салоне находились два человека.

Вышли оба.

— Гляди-ка, тачка без номерных знаков! — Одной рукой удерживая видеокамеру, локтем другой Акулов толкнул Сергея.

— Да вижу я, отстань! Кажется, наши клиенты.

— И по приметам, которые жена Шершавчика называла, похожи…

Парням из БМВ было суммарно лет пятьдесят. Выше среднего роста, круглолицые, с короткими стрижками; плотная верхняя одежда не позволяла оценить телосложение, но недостатком веса, что и говорить, они не страдали. Подошли к Людмиле Борисовне, кивнули, встали, держа руки в карманах.

— Стволов там вроде бы нет, — пробормотал Акулов, максимально увеличивая изображение в видеокамере.

— У тебя металлодетектор с собой?

— Карманы мелковаты… Разговаривают.

— Я вижу, что не целуются.

— Разговор у них напряжённый… Чёрт! Ну кто её просил поворачиваться?"

"Сначала Людмила Борисовна стояла правильно, правым боком к кинотеатру, позволяя операм контролировать висящую на локте сумочку, в которой находились и деньги, и диктофон. Теперь, продолжая что-то обсуждать с приехавшими, повернулась к наблюдателям спиной, так что возможность зафиксировать передачу конверта, если таковая будет иметь место, исчезла.

— Одна надежда, что не забудет знак подать, — прошептал Акулов, перемещаясь вдоль окна в поисках более выигрышной позиции для видеосъемки. — Эх, леди, леди…

— Я же говорил, что она не железная, а дубовая.