Мишка убежал передавать команду, а Руслан, подойдя к окну, принялся с интересом наблюдать, как действуют его выученики. Казаки не стали мудрить. Получив приказ, они отодвинули Мишку в сторонку и, отложив винтовки, не спеша вышли на улицу. По приказу самого Руслана охранников ростовщика оставили у ворот, но те, подумав, сами покинули подворье. Так что основные события развивались именно там.

Окликнув мужиков, казаки затеяли какой-то разговор и, умудрившись отвлечь их на секунду каким-то вопросом, пустили в ход мешочки с дробью. В общем, короткий разговор, несколько стремительных движений – и во двор втащили уже бесчувственные тела. Ловко обыскав их, казаки сложили все найденное в мешок, после чего один из телохранителей, вскочив на коня, рысью помчался в штаб. Из задумчивости Руслана вывел тихий страдальческий стон.

Связанный ростовщик зашевелился и попытался подняться, но сообразив, что ничего не получается, принялся ворочать головой, пытаясь понять, что произошло и где он находится. Вернувшийся Мишка доложил об исполнении приказа и встал над лежащим, угрюмо глядя ему в затылок.

– Вы об этом пожалеете, сударь, – невнятно прохрипел ростовщик, найдя расфокусированным взглядом фигуру Руслана.

– С князем говоришь, пес, – рыкнул Мишка, ловко пнув его в бок.

Охнув, ростовщик попытался отползти в сторону, но Мишка, придавив его ногой, грозно посоветовал:

– Не балуй. Тут тебе не столицы. Разом глотку перехвачу, и пикнуть не успеешь.

– От кого вы узнали о награждении? – спросил Руслан, не спеша подойдя поближе.

– Я вам ничего не скажу, – снова прошамкал ростовщик.

– Княже, ты, похоже, ему челюсть сломал, – прислушавшись, усмехнулся Мишка.

– Да и хрен с ним. Все одно после дыбы в расход пускать, – небрежно отмахнулся Шатун.

– Какая дыба?! – зашевелился ростовщик. – Пытки применяются только в особых случаях. Это незаконно.

– Война идет, сударь. А это и есть особый случай, – хмыкнул Шатун. – А влезли вы в дела контрразведки. Так что, или вы передо мной выворачиваетесь наизнанку, до донышка, или в ход пойдут аргументы.

– Какие еще аргументы? – растерялся ростовщик.

– Тяжелые, сударь. Тяжелые. Дыба, нагайки, железо каленое. Я своего добьюсь. Рано или поздно, – спокойно, словно говорил о погоде или видах на урожай, произнес Руслан.

– Вы не посмеете! У меня серьезные покровители!

– Это там, в столице, они, может, и серьезные. А тут вы никто и звать вас никак. К тому же от меня вы ушли своими ногами. Вместе со своими людьми. А вот что с вами случилось за стенами города, одному богу известно. Судьба. Или, как любят повторять горцы, кисмет.

– Меня видели у вашего дома! Я многих о вас спрашивал, – не сдавался ростовщик."

"– Я же сказал, отсюда вы ушли сами.