Я пролечу мимо нее как ветер, — Элис набрала какой-то код на панели воки-токи, повесила рацию на пояс и ушла к «биноклю».

Леха обреченно смотрел на кувшин.

— Ничего у меня не получается в этом городе, — пробормотал он. — И вообще в Африке. И вообще. Ладно... Эй, валькирия! Тут один человек, который знает о варзоне практически все, просил тебе передать. Если подобьют, не пробуй залечь или отступать. Сразу беги в глубь зоны. Роботы тебя не тронут. Они не стреляют в молодых белых женщин. Ясно? Когда пересидишь стрельбу — выходи на восток, сюда, к горе. Дальше по обстановке.

Есть слабая надежда, что твоей эвакуацией озаботится мой источник. Сам я не знаю, смогу ли помочь. Может, к тому моменту уже меня принесут в жертву...

— Ну вот видишь, — сказала Элис, звякая штативом. — Я же говорила, что в тебе не сомневаюсь. Какой ты молодчина-то.

— Э-э...

Она уже стояла рядом, с рюкзаком на плече.

— Рада была познакомиться. И, знаешь, до глубины души жаль, что не смогу взять тебя в ООН. Было бы здорово работать вместе. Но мне просто не позволят держать в офисе русского шпиона. Извини за весь этот спектакль с пафосными откровениями и прочувствованными речами, ладно? Сам сказал, я — ваш человек.

Тебе известны правила игры, мы обязаны нравиться людям. А ты крутой! Ты прямо очень крутой. Такой милый недотепа и столько всего раскопал... Ну-ка, погоди...

Она пошарила в рюкзаке, достала бесформенный красный комочек и бросила на стол.

— Заслужил.

Леха даже не поднялся на ноги, чтобы попрощаться. Он только натянул козырек бейсболки ниже бровей.

Элис потрепала его по плечу.

— Хватит дуться, — сказала она. — Ты славный парень. Останемся друзьями. Погоди, или у тебя приступ ревности? Не-ет, не верю, это было бы слишком непрофессионально и мелодраматично.

..

— Мне вот просто интересно, — пробормотал Леха. — Если последнее слово всегда должно остаться за тобой, если ты железно уверена, что умнее и хитрее всех на свете, тогда кто твои книжки писал — литературный негр или какой-нибудь журнабот? Ставлю на искусственный интеллект. Живой человек просто не смог бы тебя вынести.

— У меня все свое, дурачок. И книги, и звездочки на фюзеляже, и вот это тоже, — Элис наклонилась над ним так, что круглая грудь едва не стукнула по козырьку.

— Что выросло, то выросло — таково мое жизненное кредо. Ты не сможешь меня обидеть даже если очень захочешь. Потому что я — самая настоящая. И между прочим, я иду на войну, а ты остаешься. Такие дела!

Она чмокнула его в щеку. И уже издали крикнула:

— Пожелай мне удачи!

— Ага, — буркнул Леха. И добавил по-русски: — Не остаться в этой траве с группой крови на рукаве. Тьфу!

И длинно горько выругался.

Несколько минут он смотрел на кувшин, размышляя, как у русских шпионов с силой воли, железная или нет.