Там люди жили, а здесь — доживали, высасывая последние соки из смертельно раненого города.

«Наверное прав Дебанги. Как говорится, тут уже ничего не сделаешь, Господь, жги. Доломать город, вернуть в состояние большой деревни, что раньше была на этом месте, заодно выбить почву из-под ног у «Топоров»... А вот и они, легки на помине».

Под горой Асо, на узкой дороге, что вела мимо нее к востоку, стоял блокпост — несколько джипов с пулеметами. «Басик» затормозил, Гейб вышел, помахал людям в черных беретах. Леха подхватил сумку с аппаратурой и приготовился страдать.

Гора лежала на равнине огромным серым булыжником, совсем не похожая на то, что обычно зовут горой.

Ни дать ни взять камень упал с неба. Возможно, камень уронил бог Ифа. И ушел спать. Леха тоже не отказался бы сейчас прилечь, его по пути слегка укачало. В этом был плюс: он совсем успокоился. Но и минус: он совсем не хотел наверх.

— Ненавижу Пасечника!

Гейб деликатно хихикнул."

"Четыреста метров по узкой тропинке Леха преодолел в два приема, выпив по дороге бутылку воды, обливаясь потом и утешая себя тем, что идет налегке, а ведь строители горного отеля в прошлом веке тащили на своем горбу все до последнего гвоздя.

Да и сейчас туда носят воду, еду и вообще расходники.

«А могли бы ничего не таскать. Ни в том веке, ни в нынешнем. Просто не надо было строить дом на горе. И вообще незачем туда лазать. Идеальное решение проблемы: не создавать проблему. Сиди и ничего не делай. Махатма Ганди одобрил бы!»

Леха поделился этой мыслью с Гейбом. Тот сказал, что ему как филологу эта нелепая гостиница на вершине была глубоко неинтересна с раннего детства. Но, помнится, до конфликта основная часть снабжения поднималась наверх тяжелыми квадрокоптерами, а поскольку отель вовсе не ломился от туристов — сами посудите, босс, что за счастье тащиться туда пешком, — то и проблемы не было.

А Ганди крут необычайно. Говорят, Муделе Баба очень его уважает. И Майк уважает. Хотя настоящие кумиры Майка это Троцкий и Че Гевара.

— Плохо без брата?

— Ури говорит, я привыкну, — Гейб отвел взгляд.

Только взобравшись на гору, переведя дух, стряхнув со лба пот и оглядевшись, Леха подумал: мучительная дорога, особенно в жару, но дело стоящее.

Махатма тоже сюда залез бы.

Он бы просто обратно не слез.

Потому что был мудрый политический деятель.

...Леха шел к смотровой площадке, невольно замедляя шаг. Вместо того, чтобы разглядывать панораму города, которая была отсюда воистину роскошна, он глупо таращился на незнакомца, сидевшего у обрыва.

Немолодой черный дядька, откровенно толстый, чем-то напоминающий всех африканских диктаторов сразу — ах, ну конечно, сытой и довольной лоснящейся физиономией, вот чем, — вальяжно развалился на складном стульчике.