Что за люди — почему никто не слушает врачей, пока не становится плохо?

— Простите, устал, задремал... — Леха широко зевнул. — Да, выпил! Клянусь, не хотел! Надо было. Оперативная необходимость, компрене ву? Я разрабатывал источник. А источник разработал меня... два раза. До рвоты.

— Шпионские игры! — произнес доктор с выражением. — Ладно, больной, идем лечиться.

— Нет, чай с таблетками потом. Сначала информация.

Доктор пригляделся к больному и кажется понял, что ему попался на редкость упорный экземпляр.

— Ну вот что с вами делать... Тогда... Давайте-ка в капеллу.

Если вы ничего не имеете против нетрадиционного использования молельных помещений.

— Там — глухо, да? — догадался Леха, с трудом отрываясь от дивана.

— Единственное место, в котором я полностью уверен. Сам его прозванивал сегодня, можете не беспокоиться. Ну и наш капеллан в прошлом инженер РЭБ, у него ни один несанкционированный электрон сквозь защиту не проскочит.

— Серьезно работаете, прямо на душе потеплело.

— Жизнь такая, мир такой, приходится отвечать на вызовы, — сказал Корсварен, пропуская гостя вперед. — А ведь в детстве мечтал, что стану продавцом мороженого.

Хотел нести радость людям скромно и незаметно. А вы?

— Отличная профессия... Да я — что, я же из России. Все русские мальчишки — будущие космонавты. Еще можем воевать с фашизмом. Тоже... Нести радость людям.

— Пассионарная нация, — оценил доктор.

Леха чуть было не съязвил: мол, вашими молитвами, не давала нам Европа засидеться по лавкам. Но Корсварен слишком нравился ему, чтобы издеваться. Да тот и не понял бы наверное, о чем речь.

— У нас просто с национальными символами перекос.

Так исторически сложилось. Над этим еще работать и работать... Кстати, о работе. Думал, госпиталь битком набит, и койки в коридорах. А в приемном покое никого — и вообще тишина мертвая. Где больные-то?

— Мы остановили прием еще утром. И вывезли в город всех, кого можно. Сразу как узнали, что едут гости из АТР и тащат за собой боевую технику. По госпиталю объявлен красный уровень, если вы не заметили.

— Н-нет...

— Это хорошо, — сказал доктор. — Значит, порядок.

Капелла оказалась контейнерного типа — тесноватая, но уютная белая коробочка.

Леха хотел вести себя воспитанно, однако ноги держали плохо, и он, пробормотав извинения, сразу плюхнулся на скамейку. Корсварен сотворил молитву, с уместной быстротой, но без спешки, и повернулся к нему. Леха засек время.

Короткую версию доклада он отбарабанил за пять минут, уточнения и дополнения заняли еще десять. Почему-то доктора очень заинтересовало поведение Великой Матери; он так и сыпал вопросами — что сказала, как стояла, куда глядела. Отдельно зацепился за ее вспышки ревности.