— Вчера документы подал!

— Да этак мы тебе денег на подарки не напасемся! — озабоченно сказал Смирнов.

Гришин смутился.

— Главное не деньги, а внимание, товарищ капитан!

— Да-а-а-а? А мы-то, дураки, за хрустами гоняемся! — хохотнул Сидорчук.

Тем временем Сергей разлил всем водку и поднял наполненный стакан:

— Ну, за жениха!

И первым выпил до дна.

— Исправляется, — усмехнулся Вепрев.

— Ну, и ладушки, — сказал Мотовилин. — Значит, прислушивается к критике!

На этот раз сменившийся наряд задержался, дошел до кондиции и даже спел любимую песню капитана Смирнова:

— И покрылся берег, и покрылся берег сотнями порубанных, пострелянных людей… Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить! С нашим атаманом не приходится тужить!

Колтунов пел, как все.

Только в конце, когда Кабан подошел, расцеловал капитана в обе щеки, как бы давая понять, кто здесь атаман, с которым так любо нести службу, он не последовал его примеру.

Сергей все расспрашивал пенсионера ГАИ о том, как обводить вокруг пальца проверяющих, но Мотовилин только похлопал его по плечу.

— Ты лучше завтра-послезавтра в гости ко мне приходи.

Тогда все и обсудим. Запоминай адрес…

Легендарный Мотовилов, по прозвищу Аксакал, жил не в загородном особняке, не в пентхаусе двадцатиэтажки у Воскресенского храма, а в убитой «двушке» панельной «хрущевки». Он сразу открыл дверь и встал на пороге в клетчатой фланелевой рубахе и растянутых тренировочных штанах.

— Здравствуйте, Иван Степанович!

— Проходи, Сережа, проходи…

Крохотный коридорчик, старая краснодарская мебельная стенка, сорокалетний ковер на стене…

Сергей постарался не выказывать удивления, но хозяин оказался на редкость проницательным.

— Что удивляешься? — спросил он, одобрительно рассматривая тяжелый пакет в руках гостя. — Думал, здесь у меня хоромы с хрустальными стенами и золотыми унитазами?

— Да, в общем-то, нет…

— Думал, думал, — усмехнулся старый гаишник. — Все так думают. Пойдем на кухню."

"— Неужели там и золото, и хрусталь? — пошутил Сергей.

— Пойдем, пойдем, поглядишь…

Обстановка на кухне была самая обычная, из семидесятых годов. Старая газовая плита на две конфорки, облупленная эмалированная раковина, холодильник «Зил» с потертой эмалью…

— Вот, посмотри, тут и икра, и коньяк, и котлеты, и куры, — Мотовилов распахнул холодильник.

Кроме трех яиц и кусочка заветренной вареной колбасы в нем ничего не было.

— Я все приготовил, — сказал Сергей и полез в пакет. Через минуту на столе стояли несколько банок консервов, мясная и рыбная нарезка, соленые грибы и оливки, мягкий хлеб, бутылка водки и бутылка коньяка.

— Зачем столько взял? — не очень искренне спросил пенсионер, расставляя тарелки и вскрывая консервы.