Потом приходили ребята из заступающего наряда, а сменяющиеся собирались за столом, но время поджимало, поэтому выпивали и закусывали стоя, а в таком неудобном положении напиться довольно сложно.

В этот раз Сергей, на правах молодого, варил на электроплитке картошку и нарезал жирную донскую селедку, когда на пост зашел сухонький старичок в синей форменной рубашке без знаков отличия, в серых милицейских брюках с выпоротым красным кантом и стоптанных форменных туфлях.

— О, я как всегда, вовремя! — оживился он, потирая ладони. — Или вы часто пьете, или я удачно прихожу.

— Ну да, — кивнул сержант. — Меня Сергеем зовут.

— А я Мотовилин Иван Степанович, бывший инспектор, а ныне пенсионер МВД, — представился вошедший.

— Здравствуйте, Иван Степанович!

— По прозвищу Аксакал, — добавил он, видя, что фамилия не произвела на новичка никакого впечатления. — Слыхал, небось?

Колтунов заулыбался.

— Еще бы! Тут про вас легенды рассказывают!

— Ты их меньше слушай! Им лишь бы языком трепать…

— А правда, что вы…

Аксакал протестующе поднял руку и поморщился.

— Не время сейчас обо мне лялякать. Потом поговорим. Глянь лучше на штаны — не скажешь, что ментовские? Мне соседка, Зинаида, кант вырезала, аккуратно так…

Вскоре на пост поднялся Смирнов, затем подтянулись Вепрев с Сидорчуком, последним пришел виновник торжества.

— Ну, за именинника! — начальник вручил Гришину конверт с «подарочными» деньгами и поднял свой стакан. — Только ты, Колтунов, не уклоняйся!

И, выпив, пожаловался, обращаясь к Мотовилину:

— Не пьет с коллективом новенький наш! То убегает, вроде спешит куда-то, то только губы мочит, для виду… Или брезгует, или сторонится, или… Уж и не знаю чего!

— Да нет, товарищ капитан, смотрите!

Колтунов лихо махнул стаканчик, наколол пластмассовой вилкой кусок селедки, закусил.

— Нормально, вполне боевой пацан! — дал заключение Аксакал.

Смирнов кивнул.

— Боевой, тут спору нет. И претензий по службе к нему не имеется. А все-таки есть в нем что-то не нашенское… И пьет мало, а выпьет — все равно насторожен: не расслабляется, глупостей не болтает… Песен не поет, с товарищами не целуется, в дружбе до гроба не клянется.

Тот пожал плечами, изобразил на лице задумчивость.

— А может, он просто умнее?

И засмеялся.

Сидорчук с Гришиным тоже улыбнулись, но Вепрев их не поддержал:

— Слишком умный! Откуда такие умные сержанты берутся — непонятно!

— Да не вяжитесь вы к парнишке, — махнул рукой Аксакал. — Мало ли дураков литрами водяру жрут да в десна со всеми целуются. А толку-то что?

— Скоро Петька будет целоваться на своей свадьбе! — вдруг сообщил Сидорчук.