— И по Волобуеву осталось только экспертизу получить и допросить двух свидетелей, за пять дней все успею…

— Последнего момента ждать не надо! Хочешь оправдательный приговор получить? Почему ты никогда ничего не успеваешь?

— Вы ведь знаете, то дежурства, то…

— Пьянки-гулянки. Да?

Она молчала.

— Вот с Сытниковым ты все успеваешь. И даже сделать ему минет успеваешь, а вот делать работу, за которую получаешь деньги, не успеваешь. Так получается?

— Я после того случая с ним больше не имею никаких дел.

— А что так?

— Да пошел он…

— Ладно, не о нем речь! Вот смотри — из прокуратуры представление на тебя пришло!

Шабанов осторожно, за уголок, поднял листок бумаги, будто он был пропитан контактным ядом.

— Низкое качество следствия, волокита… Зам прокурора требует принятия мер.

— Ой, вот я попала! — Ефанова опустила голову и принялась носком туфли чертить на полу какой-то иероглиф.

Выглядело это как-то неестественно. Шабанов понял, что сейчас она не живет, а играет роль испуганной и покорной сотрудницы, которая полностью отдается на волю начальника.

— Что мне с тобой делать? Что мне отвечать прокурору, как ты думаешь?

— Я не знаю…"

"— То ты не знаешь, это ты не умеешь.

А я сижу здесь с утра до ночи, вас прикрываю, нервы на взводе… Минеты ты хоть хорошо делаешь, а?

Невидимый иероглиф стал замысловатей. Ефанова бросила на начальника быстрый взгляд исподлобья.

— Это все умеют…

— Ну, и хорошо. Тогда пойди, запри дверь. Мне тоже иногда нужно расслабиться…

Она щелкнула замком, подошла и привычно опустилась на корточки. Шабанов вжикнул «молнией», она ловко нырнула прохладной ладошкой внутрь и привычно извлекла то, что требуется.

Рот у нее был влажный и жадный.

— Давай, давай… Вот так… Хорошо…

Ефанова сначала чуть стеснялась, а потом вошла во вкус, и стало ясно, что она мастер этого дела.

Шабанов растекся в своем кресле. Он смотрел, как двигается ее голова, поглаживал туго стянутые волосы и чувствовал себя наверху блаженства. Все кончилось быстро: он заурчал и исторг порцию белка, которая была тут же проглочена. Еще несколько успокаивающих движений — и они разъединились. Тыльной стороной ладони она вытерла губы и, как ни в чем не бывало, поднялась и вернулась на прежнее место перед столом начальника.

Потом, вспомнив, быстро отперла дверь.

— Молодец, хорошо сняла стресс, — сказал Шабанов. — Не ожидал, что ты так умеешь.

— А что, другие не умеют?

Шабанов промолчал. Хвастать ему было нечем. Когда-то, в медовый месяц, Светлана пыталась исполнять такой номер, но без особого успеха. И еще была одна проба, с женой обвиняемого, но она и приблизиться не могла к сегодняшнему эксперименту.