На нем висел не один десяток «разбомбленных» в районе квартир. Несмотря на все защитные барьеры и фильтры ухищрений, многие кражи просочились в статистику. Раскрыть их — означало спасти показатели. Не раскрыть — подставить собственные задницы под плеть начальства. Упрямый вор вел дело ко второму варианту.

— Нет, по-хорошему он не понимает. Давай, Вадим, запирай дверь!

Юматов полез в сейф и достал пистолет. С лязгом передернул затвор. Самойлин увидел, что перед этим он чуть вытащил магазин: значит, патрон не пошел в ствол.

— Сейчас пристрелю его, и напишем рапорта, что он на тебя бросился и задушить пытался! Потаскают к прокурору, потерпим! Зато эта сволочь больше воровать не будет!

Белесый мужик никак не реагировал. Судя по лицу, он видал всякие виды.

— Ну, будешь колоться?! — Юматов ткнул холодным стволом ему под правую бровь, прижал, как будто хотел выдавить глаз.

— Кончай, начальник, ну что ты, как дите, в самом деле! — плачущим голосом попросил задержанный. — Больно ведь! За квартиры еще никого не стреляли…

— Значит, будешь первым! — Лицо у старшего опера было зверским. На миг Вадим поверил, что тот сейчас пристрелит упрямого вора.

— Ну, колись!! Раз, два…

Гаряев, зажмурив и левый глаз, молчал. Что творилось за его низким покатым лбом, можно было только догадываться. Но бледная пористая кожа взопрела: когда тебе тычут пистолетом в глаз, всегда существует возможность получить пулю в мозги.

— Три!

Юматов выпятил челюсть и нажал спуск. Звонко щелкнул упавший курок. Гаряев отшатнулся, со страхом и ненавистью уставившись на своего мучителя. Нервы у опытного уголовника были явно не железными. Вокруг правого глаза образовался красный круг, как будто он носил монокль или работал с лупой часовщика.

— Осечка! Повезло тебе, Витек! Ну, так даже лучше… Зачем кабинет пачкать! Поехали на речку, утопим его по-тихому, и концы в воду!

Старший опер достал из ящика стола наручники, протянул Вадиму.

— Прикуй его к себе. Только свою левую к его правой, а не наоборот!

Повозившись, Самойлин застегнул браслеты. Тем временем Юматов позвонил в дежурку заказать машину. Но свободного транспорта не оказалось.

— Надо Леху Немчинова взять! — придумал он. — Леха на колесах, а он ведь этого гада задерживал!"

"Через пять минут участковый — молодой улыбчивый парень в гражданской одежде — вез их на своей старой синей, с зашпаклеванным левым крылом «тройке» на Левый берег Дона.

— Раскололся, Витек? На выводку[3] едем? — бодро спросил он. — Молодец! А то я не могу себе палку поставить за хорошее задержание!

— Да ничего не раскололся, в том-то и дело! — с досадой ответил старший опер. Он сидел рядом с водителем. — Сейчас утопим гада, и все: одним вором на свете будет меньше!

— Ну, так — значит, так! — согласился Немчинов.