Я сразу подумал о тебе.

– Какой-то опер… Это же не ваш масштаб.

– Зато мой подшефный район, и я заинтересован, чтобы в нем был порядок.

Думаю, ты хочешь того же. Ведь так?

– Так, – машинально подтвердил Андрей;

Происходящее не укладывалось у него в голове. Он знал Полежаева как человека жесткого, даже деспотичного, который всегда презирал зятя и делал все, чтобы разрушить его семью. И вот этот матерый волчище вдруг является в образе ангела-хранителя и поборника законности. Неужели смерть дочери и внучки, годы одиночества так изменили его?..

– Ну вот и отлично! – перебил его мысли тесть. – Уверен, в будущем мы будем полезны друг другу. А сейчас еще раз извини за беспокойство.

Судя по коротким гудкам, одной своей привычке Полежаев все-таки не смог изменить: с кем бы он ни вел разговор, последнее слово всегда оставалось за ним.

Глава 5

ПРАКТИЧЕСКАЯ КРИМИНАЛИСТИКА

Дверь в кабинет .начальника 136-го отделения милиции полковника Бухвостова была приоткрыта, и Бабкин, проходивший мимо, не преминул воспользоваться ситуацией. Притормозил, воровато осмотрелся и, убедившись, что в коридоре никого нет, «слился со стенкой».

Бухвостов, видимо, разговаривал по телефону, иначе как было объяснить беспрерывный монолог, состоящий из одних «слушаюсь… вас понял… будет сделано». Затем послышался громкий стук брошенной трубки и трехэтажный мат."

"Минуту спустя полковник вновь схватился за телефон. Волновался, и потому набрать нужный номер ему удалось лишь с третьей попытки. Как только на другом конце откликнулись, он заорал:

– Зиновий, ты? Бухвостов беспокоит… Слыхал?.. Да, хреновые новости разносятся быстро. В Главке что, совсем сбрендили?.. Да любой зеленый опер опытнее его!.. Он же ничего, кроме как стрелять на поражение, не умеет! Ты ничего сделать не можешь? – В этот момент голос начальника стал откровенно заискивающим. – Нет?.. Я понимаю, но ты меня тоже пойми. У нас в отделении самый низкий процент раскрываемости тяжких преступлений. Мне нужен волкодав! Да, матерый волкодав, а тут присылают какого-то…

– Леха, дай закурить! А то мои кончились! От неожиданности Бабкин вздрогнул и уронил на пол папку с делом. Дорофеев, неизвестно каким образом выросший на его пути, невинно захлопал бесцветными ресницами.

– Прости, брат, не хотел напугать…. Так у тебя есть сигареты?

Бабкин не успел ответить, он судорожно собирал рассыпавшиеся по всему коридору бумаги, когда дверь кабинета резко распахнулась и на пороге возник полковник Бухвостов, красный, как рак.

– А вы что тут делаете, други мои? – зло спросил он. – Кто сегодня принимает заявления от потерпевших?.. Разве не ты, Бабкин?

– Калина, – в один голос ответили опера, Делая вправо, в расчете покинуть опасную зону как можно скорее.